Продлёнка
Шрифт:
— Пошли, ну пошли, — мирно, но настойчиво говорит Женя Соловьёва и протаскивает отчима мимо ящиков. — Завтра их уберут, и нечего скандалить. Пошли, пока мамы нет, спать ляжешь.
Люда перевела дух. Трагедии не произошло. Хорошо, конечно. И немного жалко. Так легко решились бы все проблемы. Конечно, лучше, если бы ящики не совсем убили Люду, а только ранили. Они же лёгкие, пластмассовые, эти ящики.
А отчим-то у Женьки — ну и противный! Пьяный, характер свой показывает. А Женя ведёт его под руку, ещё оглядывается —
Люда слышит, как хлопнула дверь в квартире на первом этаже. Форточка открыта, она прямо над Людиной головой, всё слышно.
— Чай буду пить! Женя, поставь чайник! Полный! И налей отцу чаю! Покрепче!
— Ложись поскорее и спи, — отвечает Женя, — сейчас придёт мама, она тебе такой чай покажет.
— Пугаешь? Меня? Да я сроду милиции не боюсь. Тем более — женщин! Женщины — тьфу! Чего смотришь? Чего смотришь?
Люда не вытерпела, она поднялась и заглянула в окно. Женя стоит против отчима и смотрит на него смело, глаза у неё большие, а руки Женя скрестила на груди.
И тут отчим ударяет Женю по щеке. Звук пощёчины был такой, что Люда отшатнулась от окна. Женя схватилась за лицо, закрыла его ладонями. Длинные музыкальные пальцы у Жени Соловьёвой.
И как раз в эту минуту через двор пробежала тётя Вера, Женькина мама. Люда смотрит, как она мчится в распахнутом пальто. Откуда же она узнала? Да очень просто — шла с работы, и сразу всё увидела — окно-то не занавешено. Вот тётя Вера ворвалась в комнату.
— Ты? Ударил? Женю? — в каждом слове дрожит отдельный вопрос. — Ты? Да я тебя сейчас! От тебя вообще ничего не останется!
Она тоненькая, бывшая спортсменка, тётя Вера, парикмахер. Она высокая, плечи узкие, вязаная шапочка сбилась набок. Отчим рыхлый и какой-то серый, он пятится от неё, забивается в угол. Подлый, мерзкий тип. Ага! Боится, трус несчастный!
Тётя Вера тычет в него пальцем:
— Вон! И сию минуту! С вещами — вон!
Люда кивает одна в темноте — правильно, так и надо. Тётя Вера просто молодчина. Вон сию минуту и с вещами, чтобы больше не возвращался.
Тётя Вера кидается к шкафу, летят на середину комнаты мужские ботинки, коричневый свитер, рубашки какие-то.
— Собирайся! Убирайся! Женьку ударить!
Он сразу протрезвел. Испуганные глаза моргали, он был похож на побитую собаку.
— Вера! Ты серьёзно? Уходить? Прямо сейчас?
— Нет, шутки шучу! Немедленно!
Красивая тётя Вера, решительная и смелая.
— Прости
У тёти Веры появляется в глазах сомнение. Она молчит. Неужели простит? Люда хватается за щёки ладонями. Неужели простит его тётя Вера?
И тут вперёд выступает Женя.
Белые метёлочки качаются у лица. Глаза смотрят прямо. Люда ждёт. Что скажет отчиму Женя? Но Женя ни слова не говорит ему. Она обращается только к тёте Вере:
— Мама, знаешь, не надо его прощать. Сто раз уж прощала. Выгони его, мама.
Тётя Вера растерянно опускается на подоконник. Теперь Люда видит её спину и красиво подстриженные волосы на затылке.
— Ты так считаешь, Женя?
— Да, я так считаю.
Тётя Вера смотрит на Женю и спрашивает Женю, как младшие спрашивают у старших. Как слабые спрашивают у сильных. А нерешительные — у решительных.
— Ты так считаешь, дочка?
— Да, мама, да. Надо быть сильной, мама. И себя уважать.
— Слышал? — Тётя Вера распрямила спину. — Собирай вещи.
— А я больше не буду, — нахально сказал отчим. — Брошу пить, и всё.
Тётя Вера покачала головой:
— Не бросишь. У тебя слабый характер. Ты нас замучил. Уходи.
— У кого слабый? У меня знаешь какой характер! А у тебя, что ли, сильный? — Отчим пихал свитер в чемоданчик, сверху положил ботинки.
— У меня — не знаю, — спокойно ответила тётя Вера. — А вот Женя — сильный человек.
Тётя Вера рывком прижимает к себе Женину голову, только одна светлая метёлочка торчит вверх.
Хлопнула дверь. Через двор плетётся отчим. Он трус, потому и ударил. А сейчас он тащится со своим чемоданом, и нисколько его не жалко.
Тётя Вера закрывает шкаф.
Тут только Люда спохватилась, что занятия в музыкальной школе закончились час или полтора назад. Давно можно было вылезать из-за ящиков и идти домой.
Снежки летят в Майю
У Майи Башмаковой сегодня был хороший день.
На большой перемене вожатая Марина пришла к ним в класс и похвалила Майю за то, что она принесла кнопки для стенгазеты. Марина сказала при всех:
— Простое дело — кнопки, но Майя не забыла. Обещала и принесла. Мне нравятся такие люди, которые помнят даже о мелочах. Не подводят никого.
Марина очень хорошая.
Она ушла, а Валерка Сиволобов сказал:
— «Мне нравятся люди, которые не забывают кнопки». — Это он передразнил вожатую. — Я бы тоже не забыл, что особенного?
Но Майя ответила:
— Тебя не просили. А просила Марина меня. Это было такое поручение.
Сиволобов фыркнул и отошёл, возразить было нечего. А у Майки осталось ощущение маленькой победы.
Потом была ещё одна маленькая победа. Такой уж это был день, день маленьких побед Майки Башмаковой.