Продлёнка
Шрифт:
Потом Эдик обернулся и добавил:
— А когда он вцепится, то не может разжать челюсти. Даже если захочет.
— Почему? — Игорь просто не мог отстать от Эдика.
— Защемляются они. Так устроен прикус, зубы за зубы цепляются. Вот так, — и сцепил свои перемазанные чёрные пальцы, — Понял? Стамеской приходится расцеплять. Или долотом.
Эдуард ушёл, а Игорь побежал к музыкальной школе.
Из открытых форточек доносились гаммы, жалобно пели скрипки. Игорь ходил мимо двери туда-сюда и ждал. Выходили маленькие дети с мамами или с бабушками. Один мальчик выволок огромный контрабас. Контрабас был больше мальчика, но он погрузил свою
Наконец появился Армен со скрипкой. Он сразу увидел Игоря и обрадовался. Игорь рассказал ему про собаку. Неделю назад, может быть даже меньше, у Нинки Грохотовой не было никакой собаки. Теперь она разгуливает нагло с таким вот боксёром.
— Этого боксёра надо подразнить, — задумчиво сказал Армен.
Он был абсолютно прав, но Игорь ответил:
— Сожрёт.
— Влезем на дерево. Там растёт старый тополь, на него легко влезть.
Это было вчера.
И вот сегодня Инга рвётся с поводка, и Нина с трудом удерживает её. Ослепительные зубы Инги оскалены.
— Инга, к ноге, — говорит Нина, заметив Игоря на дереве. Ей хочется показать, как слушается собака. — Сидеть, Инга!
Нина выставила ногу в белом сапожке. Беленькая шуба, беленькая шапка — Нина кажется себе очень хорошенькой, похожей на Снегурочку. Но Игорь не видит Нининой красоты. Он не сводит глаз с собаки. Армен бежит к ним со всех ног, он почти рядом.
— Откуда у тебя, Нинка, собака? — спрашивает Игорь сверху.
Вопрос был задан таким тоном, что Нина должна была понять: она такой собаки недостойна. И Нина отлично поняла Игоря, но не согласилась с ним. Нина не такой человек, чтобы поддаваться, она ответила уверенно:
— Папа подарил. Это боксёр, она девочка.
Игорь захохотал так, что чуть не свалился с дерева.
— Эх ты, Грохотова — голова! Боксёр сроду не бывает девочкой! Это же боксёр!
Но Нина не сдаётся:
— У людей не бывает, а у собак бывает. — Подумала немного, потрепала Ингу по золотистой спине. — Сам ты, Иванов, голова.
Запыхавшийся Армен стоял рядом с деревом. Он уже обхватил тополь, занёс ногу, он пытался влезть наверх, к Игорю. Но почему-то соскользнула нога. Не очень легко лазить по деревьям, особенно зимой. Ствол скользкий, а на тебе тёплая куртка, толстые ботинки. Не уцепишься никак. Летом в лагере, когда ты босой или в тапках, забраться на дерево гораздо легче. Но сейчас не лето, а зима. И мороз хватает Ар-мена за пальцы. А собака Инга, девочка-боксёр, свирепо скребёт снег задними лапами, как будто хочет показать свою силу. И уже проскребла до самого асфальта. А Нинка, вместо того чтобы крепче держать поводок, изображает из себя Снегурочку.
Армен всё прыгает под деревом и никак не заберётся на него. Чтобы Нинка не вздумала смеяться, он говорит:
— Нормальные люди не берут в дом взрослых собак. Нечего тебе, Грохотова, хвалиться собакой, которую даже не ты вырастила и воспитала.
Игорь сверху поддерживает Армена:
— Выхваляется! А сама не растила, не воспитывала! Боксёр-девочка! Додумалась!
И тут Игорь совершает огромную ошибку. Он, не дождавшись, пока его друг Армен влезет к нему, показывает Инге приплюснутый нос. Изо всех сил он прижимает свой нос пальцем, задирает его вверх и скалит зубы.
И вот тут начинается самое ужасное.
Инга злобно рычит и начинает изо всех сил рваться с поводка.
— Ты соображаешь? — кричит Армен и прыгает возле тополя. Он небольшого роста, ему никак не ухватиться за сук.
Нина
— Инга! Инга! Инга! Сидеть!
Но собака не хочет сидеть. Её оскорбили, она рвётся в бой, эта огромная сильная собака, дикий зверь, чудовище с яркими белыми клыками.
Ингу раздражает теперь всё: прыгающий Армен, который долго суетится у неё перед глазами. Крики, визг Нины. И конечно, нос. Игорь от растерянности всё ещё показывает ей свой приплюснутый нос. Это, наверное, больше всего бесит боксёра-девочку.
Игорь, Игорь, как же ты мог не подумать о друге! Сам Игорь был в безопасности, он сидел высоко. Но Армен-то ещё не забрался сюда. Игорь поторопился.
— Держи крепче свою зверюгу! — кричит Игорь Нине Грохотовой.
— Попробуй удержи… — Голос у Нины жалобный, она упирается каблуками в землю, но могучая Инга тащит её за собой.
Игорь свешивается вниз, протягивает Армену руку.
— Цепляйся! Я тебя втащу! Ну! Хватайся скорее!
И тут собака всё-таки вырывает у Нины поводок, огромными прыжками несётся к старому тополю. Три прыжка — и она рядом! Но Игорю удалось наконец схватить руку Армена. Немного потянуть вверх, чуть-чуть. Раз! Катастрофа! Армен не летит вверх. Игорь летит вниз. Что теперь будет?
У Игоря не хватило сил втащить Армена, вверх тащить трудно. Зато вниз — легко. И Армен стянул Игоря с дерева, хотя вовсе не хотел этого.
Теперь они оба барахтаются в снегу. У самого лица Игорь видит клыки, длинные, острые. И глаза, налитые кровью, довольно страшные, красные глазки. Игорь зажмуривается — лучше ничего не видеть. Нинка ревёт в голос: «Мамочка! Мамочка!» Игорь не открывает глаз — теперь всё, теперь конец. Вспоминается ни к селу ни к городу, как уронил позавчера недоеденное мороженое — лучше бы съел. Если бы знал, что это последнее в его жизни мороженое. И ещё вспоминается, что собака-боксёр не может разжать своих зубов, даже если захочет. Их разжимают стамеской, так сказал Эдуард. А откуда у Нинки Грохотовой стамеска? Нет, никаких шансов на спасение не может быть.
Эх дураки мы, дурачки последние! Ну зачем дразнить Ингу? Сидели бы с Арменом рядышком сейчас на продлёнке. Учили бы стихотворение вместе со всеми. Чем плохо? Удрали сюда. А теперь? И что скажет мама?
Мысли обрывками проносятся в голове. Проходят доли секунды, а Игорю кажется — целую вечность он стоит на четвереньках, зажмурившись. Он слышит лязганье зубов и дикое рычание боксёра.
И вдруг раздаётся спокойный, уверенный голос:
— Пошла вон! Кому я сказал? Вон сейчас же!
Никогда не слышал Игорь такого внушительного, сильного голоса. Тем более — у Армена.
— Пошла вон!
Игорь приоткрывает глаза, сквозь ресницы он видит, что Армен, вытянувшись во весь свой небольшой рост, стоит лицом к Инге. Он смело смотрит в её свирепые глазки, без страха командует:
— Пошла вон! Распущенная, невоспитанная собака! Фу!
И топнул на неё ногой.
Происходит невероятное. Инга, боксёр, зверь, чудовище, поджимает обрубок хвоста, пятится от Армена. Она даже не лает. Она трусливо скулит. И прячется за спину своей хозяйки, которая размазывает перчатками слёзы по щекам. Нина быстро наступает на поводок, который всё это время волочился по снегу. И сразу переходит в наступление: