Продюсер
Шрифт:
«И как я все эти предъявы закрою?»
За испорченный день рождения Алимджана, а без нимфетки Айи — главного подарка — вечер обещал быть безнадежно испорченным, ему должны были предъявить все: и Фрост, и Ротман, и сам Алимджан.
«Привезти ее силой?»
Митя облизал губы. Увы, с Айей это не годилось. Именинник, увидя зареванный предмет своего вожделения, мог отреагировать на обидчика как на покусившегося на его гарем — то есть совершенно беспредельно. А потом бы вылезло, что Митя взял за выступление Айи денег со всех… о-о-о… за такое могли и наказать.
«Надо
Многоопытный Бестофф мог подсказать, как избежать разборок с заказчиками. Митя вздохнул и толкнул дверь в кабинет Гарика. Здесь было подозрительно тихо и безлюдно. Ни охраны, ни хозяина. Все раскрыто, документы разбросаны по столу, следы белого порошка, дымящийся недокуренный бычок в пепельнице.
Митя огляделся. Он еще раз вспомнил слова Кисс о звонившем ей покойнике Шлице, и ему почему-то стало не по себе. Он понимал, что через десять-двадцать минут Алимджан обнаружит, что его недообслужили, с полным на то основанием возмутится и пустит по следам Фадеева своих отборных головорезов. И понятно, кто тогда станет следующим покойником, звонящим с того света…
«Надо валить…»
Бежать в такой ситуации означало порядком потерять в имидже. А уж то, что сорванный заказ ему будут поминать еще лет десять, Митя знал превосходно. Но, с другой стороны, потом, когда страсти поутихнут, отмазаться будет проще.
«Главное, не попасть под раздачу этим вечером…»
Митя и думать не хотел, как выглядит взбешенный Алимджан. Он тихонько отворил окно. Выглянул наружу. Крыша клуба была прямо под окном. Митя осторожно встал на подоконник, перелез через него и потихоньку скользнул на крышу. Присел. Огляделся.
«Блин, видать меня отовсюду, как на ладони…»
Никому не приходило в голову смотреть сюда, вверх, но случись такое — и его обнаружили бы мгновенно. Митя поморщился и лег своим роскошным костюмом прямо на ржавое, с облупившейся краской железо кровли. Стараясь не греметь, пополз вперед, прополз вдоль надстройки до самого дальнего угла и осмотрелся.
Прыгать вниз, на стоянку автомобилей было опасно — асфальт. Но пока он примеривался, как ему перебраться на ближайшее дерево, издалека донеслись звуки приближающейся милицейской сирены. Митя откатился от края и сел, схватившись поудобнее за какой-то металлический кронштейн. Сирена стремительно приближалась, и, наконец, во двор клуба один за другим стали въезжать автобусы ОМОНа. Фадеев охнул и распластался на крыше, силясь слиться с противным грязным кровельным железом. Там внизу происходило нечто жуткое, и он не собирался в этом участвовать — тем более в качестве жертвы.
Маски-шоу
Артем не верил своим глазам, но факт оставался фактом: вооруженные камуфлированные люди бежали, что-то кричали и через считаные секунды заполнили все свободное пространство клуба, превратившись в этакое серое море. На сцену запрыгнул, видимо, главный и закричал на весь зал:
— Внимание! Идет спецоперация. Работает СОБР и ОМОН! Никому не двигаться! Лечь на пол. Внимание! Повторяю. Идет спецоперация комитета по наркоконтролю. Все задержаны! Ложимся на пол! Оружие кладем рядом!
Артем,
— Шакалы! Вы мне ответите за сорванный праздник! Каждого накажу! — закричал, вскакивая, Алимджан, но тут же рухнул на пол, подбитый сзади здоровенным спецназовцем.
— Накажешь, накажешь! Сам шакал недобитый! — рявкнул милиционер и прижал упавшего олигарха стволом автомата к полу.
Другой такой же брат-близнец навалился на Павлова. Артем спокойно поднял руки — в правой он уже держал красную кожаную корочку.
— Я — адвокат Павлов! Вот мое удостоверение. Вы не имеете права.
— Да мне хоть Плевако! На пол! — рявкнул на ухо мент.
Артем медленно начал опускаться рядом с приходящим в себя Алимджаном, но к ним со сцены уже подошел старший. Ему что-то шепнули, и начальник, подумав немного, наклонился к адвокату и потянул удостоверение, которое Артем так и держал в руке:
— Ксиву покажь!
Раскрыл, поглядел.
— Хм. Действительно, адвокат. Ну-ка, давай вставай, Павлов Артемий Андреевич. Что тут делаем? Кого защищаем? Криминал? Нехорошо, господин адвокат!
Артем лишь однажды попадал в такую облаву и знал, что здесь дергаться не стоит и лишних движений тоже делать не надо. Наоборот, следует подчиниться, вести себя спокойно и твердить одно и то же. Сработало.
Через минуту Павлов в сторонке — а не мордой в пол, что немаловажно — практически на равных обсуждал с начальником этой группы ситуацию. Тот все еще упирался, однако уже сообразил, что их оперативная информация о сходке бандитских авторитетов, мягко говоря, оказалась неточной. Следовало искать новое решение создавшейся ситуации, и адвокат Павлов оказался как нельзя кстати. Камуфлированный полковник, оказывается, знал Артема сразу через нескольких близких друзей-товарищей, а потому в целом его словам доверял.
— Сигнал поступил, что собрались здесь авторитеты, — не снимая маски, отстаивал он почти завершенную спецоперацию, — все санкционировано в управлении. Генерал на телефоне контролирует…
Артем сочувственно покачал головой и негромко, но внятно пояснил, как все обстоит на самом деле:
— Здесь только сенаторов пять человек. Депутатов и того больше. Их-то вы не имеете права трогать. Вас и вашего генерала явно ввели в заблуждение. Это чревато… — он провел рукой по горлу, показывая, как снимут головы полковнику и его людям. — Вы же знаете, кто будет крайним? Явно не генерал ваш. И не информатор.
Даже невзирая на камуфляж, стало ясно, что полковник взмок, и на помощь ему пришел тот боец, что уложил Алимджана:
— А этот, который нас шакалами обзывал? Вот дерзкий хер! Точно — авторитет! Рук так и не поднял. Вломить ему пришлось!
Артем, наблюдающий, как задержанных выводят на улицу и грузят в три огромных серых автобуса с зарешеченными окнами, покачал головой:
— Ой. Вот это ты, брат, зря! Это Алимджан Фархутдинбеков. Личный друг Президента.
Боец недоверчиво гоготнул.