Проект «Белый Слон»

Томилов Константин

–Ну уж нет! Я, Вас, довезу до подъезда, отведу домой в квартиру, и, только после этого уеду! Не хватало ещё, чтобы с вами что-то случилось, а мне потом отвечай!

Джип взрыкнув заскочил в арку дома.

"Поздно, всё поздно", – обречённо подумал Алексей Петрович, – наклонившись вперёд и посмотрев в боковое зеркало заднего вида, – "вот они, захлопнули капкан."

–Закрой окна! – скомандовал "нижестоящему по рангу", "сопливому новобранцу", ветеран старой гвардии, – Маша! Слушай меня внимательно, сейчас ты возьмёшь в руки это, – протянул ей закатанную в пластик иконку, – это Образ Божией Матери…

–Я знаю, Нерушимая Стена, –

дрожа всем телом всхлипнула девочка.

–И не перебивай меня больше! НИКОГДА! Поняла? Вот и хорошо. Так вот: сейчас держишь обеими руками Её, закрываешь глаза и сидишь здесь – пока я не вернусь. Ни шагу из машины, ЧТО БЫ НИ СЛУЧИЛОСЬ! Поняла? Будешь хорошо себя вести, я тебе не ручку, а прямо в губки расцелую.

–Не уходи! – взмолилась, чуть дышащая от павшей на них смертной тени, девушка.

–Я вернусь. Обещаю, – величественно кивнув головой, "терминатор" шагнул из машины. Наклонившись назад в салон, подмигнул таращившей на него глазёнки Жанночке, – глазки закрыла, быстренько,("эх хорошо б тебе хоть какую-нибудь молитву знать")вот и умница, – крутнув мимоходом на максимум громкость сидишника, прикрыл дверь. "Скажи мне правду, атаман…" зарыдала вслед, идущему в бой, Танюха-Плаксуха.

—Аггырг каксу мансырынг("мало тебе, только что досталось, ещё хочется?"), – поприветствовал Ночной Охотник проявившуюся перед ним красноглазую тварь.

—Харрырг пантырастронг мандычихорг("тебе конец, я сейчас не одна, а ты без оружия, и щит только что, своей напарнице отдал").

—И что? Вообще то, любая священная вещь, без веры – просто игрушка. А вы, что, позабывали, что, против вас, лучшее оружие пост и молитва? Я так-то уже почти сутки не жрамши, и Отче Наш, Слава Богу, хорошо помню…, и ещё кое-что, – громоподобно пророкотал Алексей засучивая рукава и соединяя перед собой руки, как бы держа перед лицом раскрытую книгу, – Царю Небесный… – из вытатуированных на руках букв, с гудением работающего на пределе мощности высоковольтного трансформатора, вырвались голубые протуберанцы…

Ощущающий себя, как после хорошей парилки, Алексей Петрович смахнул, стер правой рукой пот с лица: "Мокрый весь насквозь, сильные твари на этот раз попались, достойные противники, надо будет помыться, работа по ходу на завтра отменяется, позвоню утром Олегу."

Повернувшись к машине и увидав через лобовое стекло белое до синевы личико девушки с вытаращенными до предела глазами и чуть приоткрытым ротиком:

–Да, блядь! Ну что ж, ты за дура такая, я ж тебе говорил! Господи! Что мне с ней сейчас делать?!

Подбежав на заплетающихся от изнеможения ногах в джипу, рванув дверку, обессиленно упал на пассажирское сиденье:

–Жанна! Жанночка! Посмотри на меня, посмотри на меня! Всё хорошо, всё хорошо! Это всё – тебе просто показалось. А когда кажется, помнишь, что делать надо?

Девушка, согласно закивав, осенила себя Крестным Знамением:

–Ой, мамочка! Ой, мамочка! – прорвались, вместе со словами, хлынули слёзы, – Алёшенька, ты не обманул меня! Ты вернулся! – что есть силы, вцепилась невеста в своего суженного, втискиваясь мокрым от слёз лицом куда то в подмышку, "под крыло"…

–Ну, всё? Наплакалась принцесса? Успокоилась?

–Алёша,

прости меня, на вот, возьми, – протянула Жанна бумажную иконку и, вынутые из внутреннего кармана пальто, чётки, – и это. Тебе всё это наверное сейчас очень нужно было, а оно у меня было…

–Ну вот и хорошо, что у тебя было, может помогло тебе. Оставь себе, на память, я сегодня новые приобрету.

–На какую ещё память? Нет, я конечно оставлю у себя это, но на какую ещё память? – сосредоточилась Предначертанная, схватив руками за бороду и поймав пытающийся ускользнуть взгляд Алексея Петровича, – ты чего это удумал? А? Нет это ты сейчас на меня посмотри! Куда ты собрался?! Кто тебя отпустит?! Малыш! Ты слышишь меня? Нет! Что я по-твоему, совсем дура? Откуда ты узнал моё имя? А я откуда знаю, как тебя твоя мама звала? Никуда ты от меня не денешься. Всё. И не мечтай. Иди пока, мой родной, отдохни… А я, прости, к себе поеду, не войду я к тебе, в первый раз, такая…, да-да, описалась я…, и обкакалась…, постой, – требовательно окликнула повернувшегося было выходить из машины Алексея, – ты мне ещё кое-что обещал. Забыл? – чуть улыбнувшись красно-оттёкшим лицом, решительно притянула его к себе за ворот куртки и впилась губами в его губы.

(Год спустя):

–Чего ты хихикаешь? – Жанна задрав голову и крестясь на двери собора, покосилась на Алексея Петровича.

–Да не хихикаю я, с чего ты взяла? – попытался вывернуться Алексей.

–Нет, ну ты посмотри на него, опять он со мной спорит.

"Ёлки-палки! Это она сейчас меня – "насквозь видит", а если жениться на ней?"

–Да я…, подумал…, смешная ты такая в платочке, – попытался отшутиться Алексей Петрович. Охнув от несильного тычка локотком под бок, – ну что ты делаешь? Ведь так и ребро сломать можно…

–Не болтай чепухи, – безапелляционно перебила Жанна, – как, я могу, сама себя сломать?

–Лёха, привет! – послышалось из тихо проезжающей сзади, как бы крадущейся, машины.

–Я пошла, в храм, не хочу видеть эту "масляную рожу", – Жанна не оборачиваясь, как выходящая, в свадебном платье, на подиум супермодель, вплыла в здание собора.

–Лёх, Лёх, подожди меня, подожди не уходи, – задыхающийся от усилий толстяк, кряхтя и закашливаясь, подтягиваясь на руках за верх двери и крыши новенького "шестисотого", выкарабкался из машины, – тыщщу лет тебя не видел, братан, – полез обниматься ощерившись гнилозубым, круглым, лоснящемся, как только что испечённый блин, лицом.

"Полгода только вроде и не виделись, а так-то ввек бы с тобой не встречаться."

–Совсем ты меня позабыл, Лёха, а ведь в соседних подъездах живём. Как бухать перестал, так и нос воротишь от меня, а я скучаю по тебе, братан! Ой, Лёх-Лёха, мне без тебя так плохо! – захихикал тряся огромным животом.

–Пашка, в тебе сколько кило уже? Ты б может "притормозил" бы уже?

–Не могу, Лёха, правда не могу, как причастию перестали допускать, так всё! И соврать на исповеди, тоже не могу, боюсь!

–Так, а ты не ври, просто воздержись какое-то время от греха, потом легче будет… – морщась от брезгливости чуть отодвинулся Алексей Петрович от источающего зловоние рта.

–Не могу, Лёха, не могу, сколько раз уже тебе объяснять. Как Натаха, вслед за твоей Любкой в Америку "сдриснула", так и всё, сломался я вслед за тобой! Вспомни, как мы бухали, ваще "по-чёрному", ты то из этого выкарабкался, не знаю уж как…

–С Божьей Помощью, – теряя терпение, перебил жирного говоруна Алексей.