Проект Эрешкигаль
Шрифт:
– Они летят с нами, – я ткнула пальцем в сторону Капп и весело улыбнулась, поймав на себе три пары удивленных глаз.
– Невозможно, – тут же возразил майор. – Грузоподъёмность вертолета не позволит.
– С чего бы? В нем предусмотрено место для четырех пассажиров и пилота.
– Именно, – Вихляев многозначительно посмотрел по сторонам, демонстрируя мне присутствующих Альф, не отлипающих от него.
– Ну вот, – все так же простодушно кивнула я ему. – Твои мальчики сами доберутся, а Каппы полетят с нами. Между прочим, они втроем куда меньше места займут, чем твои Альфы. Как по размерам, так и по весу. Но
Рот троица открыла практически одновременно. Немой вопрос, возмущение, негодование на лицах скрывать они и не собирались. Альфы вдруг осторожно опустили взгляд на майора, потом так же медленно поглядели друг на друга и отрицательно покачали головой.
Я же продолжила сохранять безразличие, перемешанное с вредностью. Раз уж они должны выполнять все мои пожелания (про пределы разумного речи не шло), то пусть стараются лучше.
– Это нарушение протокола, – сухо заметил Вихляев, будто мне было до этого дело. – Мы приняли объект в новом составе.
– И доложили об этом командованию, – усмехнулась я и чуть наклонила голову к правому плечу. – Слушайте. У вас нестандартная ситуация и нестандартный объект. Вокруг ни одного свидетеля. Все свои. У меня только два требования, причем, первое уже выполнено. А второе не предоставит никаких неудобств, – устав от разумных аргументов, читая на лице абсолютное непонимание, я махнула рукой. – Короче. Либо летим указанным мной составом, либо я иду домой. Не собираюсь тут с вами до заката развлекаться.
Судя по лицу майора, мое раздражение и озвученный ультиматум подействовали быстрее, чем попытка донести все по-человечески. Как обычно, среди подобных этим.
Вот оно – действие черствого пряника в реальных условиях. Грызите вкусняшку пока зубы не обломаете.
Вихляев еще немного помялся, делая вид, что взвешивает все мои и его аргументы. Но, наконец, кивнул, развернулся к парням, все еще поочередно прислушивавшимся к разговору и крикнул:
– Отряд Каппа семь, приготовиться к вылету, – а после повернулся к своим сопровождающим. – Отряд Альфа три, следуйте на базу наземным транспортом. По прибытии в пункт назначения можете сдать амуницию и получить увольнительную на два дня.
Опешившие от майорских щедрот амбалы сначала кивнули не по уставу и лишь потом спохватилась, выпрямились по стойке «смирно», приложили жесткие ладони к голове и одновременно рявкнули:
– Есть! Разрешите идти?
– Идите уже, – опередила я Вихляева и торжественно махнула им рукой.
Бойцы элитного отряда замешкались, снова посмотрели на майора, стоявшего к ним спиной, а потом и на меня.
– Блин, говорю же роботы, – пробурчала я и обратилась к мужчине, – Отпусти ты их уже. А то у них программа барахлит, на меня странно реагируют.
Вихляев удивленно посмотрел на меня, потом обернулся и, увидев застывших бойцов, вздохнул:
– Приступить к сборам и возвращению на базу разрешаю
Те, будто у них в голове кто-то на нужную кнопочку нажал, снова отдали честь, резко, отточено развернулись в один шаг и направились к внедорожнику.
Костик что-то тихо спросил у подошедших, его брови плавно приподнялись, он хмыкнул, тут же понимающе кивнул, перекинулся парой слов со своими соратниками и зашагал к вертолету так праздно,
Лишь облегчение, царившее на их лицах, выдавало парней с потрохами. Они не ожидали такого поворота событий и даже подумать не смели, что полетят на базу, чем ускорят возвращение домой. Но чувствовали не столько благодарность, сколько радость, что не придется трястись на ухабах и выйдет сдержать свое обещание до конца.
Видать, слово «честь» для этих ребят имеет больший вес, чем для тех же Альф, недовольно забирающихся на заднее сиденье своего нового транспортного средства.
Когда же все заняли свои места, я обратила внимание на майора. Вот уж кто и вправду был не доволен всем происходящим вокруг него. Да и чего он хотел? Неужели думал, что человек, забравшийся в такую глушь, обрадуется изъявленному военными желанию забрать его обратно в цивилизацию?
У меня, конечно, тут много чего не было. Например, молока или новой, крепкой одежды, но за семь лет я лишь раз пожалела о своем решении и затосковала по дядь Саше с его добрыми словами и уловками. Ровно на пять минут. И то за книгой по анатомии человека, на заднем форзаце которой стоял именной штампик.
В целом же, принимая решение спрятаться от других так далеко и надолго (а, может, и на всю жизнь) каждый имеет право пожалеть себя только однажды. Когда провалится в медвежью яму где-нибудь в середине осени. В ином случае, о какой жалости может идти речь?
– Ну что, готов? – поинтересовалась я у Вихляева.
– К чему? – удивленно уставился он на меня.
Вот вам и очередное доказательство, что даже высшие чины в нашей доблестной, порой вообще не следят за нитью происходящего вокруг.
– К волшебству, блин, – раздраженно ответила я и направилась к задрапированному столбу. – Только тебя ждут.
Не было ни единого сомнения, что ему-то уж точно объяснили, для чего к вертолету прицепили эту бандуру, сильно уменьшающую маневренность воздушного судна. Но, судя по неуверенному топоту за спиной, не стали углубляться в подробности, рассказывая, что и мне все известно. Оттого майор до последнего моего слова полагал, что дальнейшее для меня будет неожиданным и очень неприятным сюрпризом.
А вышло наоборот, это я сделала Вихляеву сюрприз, отобрав у него торжественный момент появления чувства собственного превосходства над «объектом».
Ну что ж, есть люди, созданные природой для разочарований. Кто-то разочаровывает, а кто-то разочаровывается. Майор относился ко вторым. Судьба такая.
Под любопытными взглядами всех присутствующих, высунувшихся и из вертолета, и из внедорожника, я ловко ухватилась за край полотна и принялась отходить, обнажая таинственный предмет, доставленный сюда непонятно зачем. В отличие от прочих, мне удивляться было нечему – аквариум остался таким же, как был в годы моей «светской» жизни. Те же высокие, полупрозрачные стенки из толстого стекла, в состав которого при изготовлении добавляли неизвестный никому полупроводник. То же мягкое, массивное кресло внутри, прикрученное ножками к полу. Тот же кодовый замок на двери, открывающийся только снаружи. Полки с книгами, шкафчик на примитивном шпингалете, повешенный за креслом. И только внушительная стопка журналов стала новым пятном в старенькой, привычной обстановке.
Конец ознакомительного фрагмента.