Проект Х
Шрифт:
Верховых коней мы просто привязали задку повозки, а сами все чуть не бегом загрузились в кузов. Митрия, как единственного сведущего, я определил в кучера. Сам уселся рядом, и мы тронулись в путь. Выбор направлений не велик - или в противоположную от банды сторону, или вслед за ней.
Риск был очень велик, но развилка ведь совсем не далеко!
– Митрий, по той дороге, куда банда ускакала, что дальше?
– Хутор там большой, крепкий.
– А если на развилке свернуть?
– Это на поселок дорога.
– Тогда нам туда, еще и лучше, не надо
Хоть я и принял такое решение, а поджилки тряслись. Времени мы потратили с избытком. Если считать от минуты, когда погоня пронеслась мимо, полчаса прошло, не меньше. Ну не может столько подряд везти! Вот заметят нас сейчас и конец. Что я вообще творю?! В пору за голову хвататься и волосы на черепе рвать от избытка эмоций.
Фургон, выбравшись из оврага начал бодро набирать скорость. Кони, подстегиваемые возницей, перешли с рыси на размашистый галоп - зрелище, особенно изнутри шаткой телеги - жутковатое и захватывающее. Да, им сегодня досталось. Пальба, взрывы, гибель хозяев. Уверен, что такие умные животные не могут не переживать все случившееся. Вот и рвутся из жил, из всех сухожилий вперед. Добрые коняшки!
Вот и поворот. И никого! Бросив последний взгляд налево, я еще раз убедился - дорога девственно пуста. Ну, с Богом. И мы с топотом, потряхиванием и поскрипыванием полетели по желтоватой земле, вздымая за собой приличный столб пыли.
Глава 2.
Дорога поначалу прямая и ровная, вскоре начала петлять и Митрий притормозил рысаков. Да и не стоит так гнать лошадей - устанут раньше срока, и что будем делать? Ход у повозки оказался довольно ровным и приятным, сказывались резиновые, широкие шины и наличие амортизации. Теперь можно и поговорить.
– Митрий, ты как в банду попал?
– Я на прииске работал, да только без толку, не везло мне.
– Горький, полный укора к судьбе вздох во всю широту легких.
– Банда налетела, золото у всех забрали, кто сопротивлялся - избили, Леху Картуза и вовсе убили насмерть. А меня к себе забрали, сказали, будешь в услужении, коней чистить, кашу варить, а потом и в настоящие бандиты выбьешься. Делать нечего. Пришлось с ними хлеб делить, горе хлебать.
– Винтовка то у тебя, как посмотрю, имелась?
– Да, а как иначе? Я же в банде, значит, разбойник. А какой разбой без оружия?
– Хм... И сколько ты с ними 'ездишь'?
– Дак, с мая, второй месяц доходит.
– Подожди, это как так? Сейчас же и есть - май?!
– Простите, господин командир, но нынче июль на дворе.
– С опаской покосившись на меня, возразил Митрий.
Дела... Значит, июль. А ведь и верно. Природа цвете и пахнет, жара опять же. Какой нахрен май?! Получается, нас еще и по времени сдвинуло? С ума сойти.
– Лады, июль, так июль. Ты, Митрий, не опасайся, все путем будет. Давай, рули прямо к поселку, дорогу то знаешь?
– Знаю, езживал уже по этим краям не раз.
– Довольная улыбка разлилась по лицу парня.
– Вот и молодец.
Я слез с облучка и перебрался в кузов фургона. Для начала решил разобраться с оружием. Нервная жизнь
В патронташе полном тяжелых латунных гильз выбрал одну и расковырял парафиновую заливку, внутри оказались крупные дробины - скорее картечины. Такс, значит, как я и думал - не на птицу охотиться взято ружье, а для зверя покрупнее или на человека заряды приготовлены. Теперь винтовка. Опять мосинка. Только карабин, правда, рукоять затвора тоже изогнутая, но это скорее уже народное творчество. Открыл затвор, осмотрел внутри, насколько позволяют мои скромные познания, вроде нормально все. Патронташ, полученный у Егора все еще при мне, другой пока не требуется.
Пашка и Валера с интересом наблюдали за моими действиями. У Бобра явно на языке вертелась куча вопросов, он-то пропустил большую часть событий, сидя в геройском дозоре. Удовлетворить его любопытство придется все равно, иначе замучает совесть. Но сначала - раненый.
– Паш, что с раненым? Кажется, он пришел в себя, поговорить с ним можно? Есть к нему пара вопросов...
– Слав, да он отключился сразу, как фургон тронулся, тряска, однако...
– Ясно, облом выходит. Это не очень приятно. Можно его привести в чувства?
– Можно попробовать, - подумав, ответил Микулин, - но толку мало - даже если и очнется, говорить всего скорее не сможет. У него сильный сотряс мозгов, кровопотеря приличная.
– Понял. Тогда этот вариант отпадает.
Фургон на очередном повороте качнуло, и мы разом ухватились за борта.
– Слав, а ты чего бандита развязал и одного там лошадьми править оставил?
– не утерпел Бобров.
– Валера, это вторично, но если тебя волнует наша безопасность - бери ствол и следи за ним, его к слову, Митрием зовут, Дима, короче.
– Аха, только можно я заряжать винтовку не буду?
– Можно. Все для вас, блин. Братцы, дела весьма странные творятся. Только что узнал, на дворе середина лета - июль месяц. Золото, бандиты, нет сотовой связи, нет дорог, все ездят с оружием. Торговцы какие-то странные. И заметьте, нигде не видно ни рубля, ни одной кредитки, ничего нашего - современного.
– Есть еще много несообразностей, Славян. Но удивительнее всего отношение к нам Егора. Такое впечатление, что мы в некий заповедник попали, но это абсурдно. Из всех версий надо всегда выбирать наиболее непротиворечивую, пусть и кажущуюся нереальной, если нет простого объяснения, конечно, - Пашка хмыкнул, заканчивая свой пространный монолог.
– И чего в итоге из твоего речевого акта следует?
– Следует, что не важно, где мы, важно, какие мы и кто, и с кем и против кого. В конце концов - здесь те же русские люди, а значит это - русская земля.
– А ведь логично! Силен, уважаю. Тогда кто мы? И с кем мы? И против кого?
– Я так думаю, что с бандитами нам не по пути. Ты сам на них напал... Могли ведь просто обойти стороной... Значит, мы на стороне мирных, трудовых людей.
– А если здесь все так или иначе бандиты? И просто одни грабят других?