Проект Х
Шрифт:
– Паша, убери лампу.
Микулин сообразив наконец-то убрал фонарь в сторону.
– Все в порядке, просто наступил на стреляющий сучок. Пошли дальше, ребята.
Перед глазами плавали разноцветные круги, и первые шаги я сделал почти на ощупь. Постепенно зрение восстановилось.
Шли мы таким манером уже больше двух часов и основательно устали, но останавливаться не хотелось категорически. Но первый знак, что рядом люди дали нам не глаза, а нюх. Запах дыма примешался к чистым ароматам леса, ветерок, едва дувший нам навстречу, принес с собой этот такой важный признак жилья.
– Ребята, вы чувствуете? Дымом вроде пахнет, так урывками, но уже пару раз ощутимо налетало.
– Точно, а я думаю, что изменилось?
– это голос Валерки.
–
– Тяжеловесный юмор у Пашки, ничего не скажешь.
– Типун тебе на язык. Ладно, пошли быстрее.
Вскоре далеко впереди, меж деревьями мы заметили и огонек, ставший нашим путеводным указателем. И куда только делась усталость? Ноги сами несут вперед, ускоряясь с каждым шагом. Под конец мы почти бежали тяжелой после долгого перехода и спотыкающейся на невидимых в темноте бугорках рысью. И вот перед нами усадьба, сходу встретившая нас заливистым собачьим лаем, посветив фонарями (об экономии разом забыли) убедились - перед нами мощные тесовые ворота и высоченный, под два метра забор, нет скорее тын - серьезно здесь люди устраиваются, ничего не скажешь. Я ухватился за потускневшее от времени кованое кольцо калитки и несколько раз крепко стукнул им о толстые доски. Из-за ворот донесся яростный лай. Не слабо, как бы не порвали нас собачки. Потом с той стороны появился свет. Короткий скрип, калитка отворилась, и мы увидели бородатого мужика в сапогах и меховой безрукавке, с керосиновой лампой в руке.
– Здравствуйте, у нас авария случилась, километрах в пяти-семи отсюда, вот шли два часа...
Встретивший нас, ни слова не говоря, посторонился и знаком указал, мол, проходите. Собаки мгновенно замолчавшие, стоило только хозяину приблизиться, обступили нас со всех сторон, блестящие белые клыки и мерцающие в темноте глаза на свирепых кудлатых мордах - здоровенные псины, сильно смахивающие на кавказцев - жутковато. Я заметил, что друзья как по команде выключили фонари и вообще стараются вести себя осторожней. Даже всегда невозмутимый Паша и тот присмирел. Вот так, гуськом мы прошли через темный двор и добрались до дома. Высокое резное крыльцо, потом темноватые сенцы, где без лишних указаний мы скинули с усталых ног ботинки и избавились от сумок-рюкзаков. Переступаем порог и вот, наконец, широкая не ярко освещенная комната.
Сделав пару шагов внутрь, я заметил широкую лавку, стоящую у стены, ненавязчиво приземлился на нее, и только теперь почувствовал, как же устал. Друзья последовали моему примеру.
Если тело отказывалось двигаться, то голова работала, и я с любопытством принялся разглядывать окружающую обстановку. А посмотреть было на что. Почти квадратная комната где-то пять на пять метров. Светло-золотистые стены из обструганных бревен, окна только с одной стороны - узкие, в тяжелых деревянных рамах с капитальным решетчатым плетением. Как раз напротив входа - самый настоящий камин (вот уж чего не ожидаешь увидеть в деревенском доме), над каминной полкой висит ружье - какой-то магазинный болтовик неизвестной марки. Перед камином тяжелое кресло, а на полу настоящая медвежья шкура. Обнаружился и красный угол с тремя иконами и сейчас не горящей лампадой, все это в обрамлении богато расшитого красной нитью рушника-покрова. В комнате также имелся широкий, прямоугольный стол, собранный из настоящего дерева, на массивных, резных ножках. Вдоль стен стояли такие же лавки, как та, на которой мы и уселись, отдыхая. Хозяин, без спешки задул лампу и поставил ее на полку, затем удобно уселся в кресло, стоящее к нам вполоборота. Тактично давая нам время осмотреться и перевести дух, он достал трубку и принялся набивать ее табаком из кисета. Теперь уже настала наша очередь тактично помалкивать, дожидаясь окончания процедуры. Раскурив ее, он начал разговор.
– Значит, вы в аварию попали? Далеко отсюда?
– Да, попали, часа два хода пешком отсюда.
– Начал было я отвечать, как меня перебил Бобров.
– У вас есть связь? Вы не знакомы с Романом Солоницыным? Он в ваших
– Нет, не знаю такого, да и егерей в округе тоже не встречал. А как получилось, что машину побили?
– Зверь выскочил на дорогу. Я попросту не смог отреагировать...
– Верю, бывает такое.
– Пыхнул пару раз клубами ароматного дыма и добавил.
– Добре, утро вечера мудренее, есть хотите?
– Мы дружно кивнули.
– Тогда сейчас стол накрою, перекусите, чем Бог послал и спать. А уж завтра с утра все подробно обсудим. Умывальник во дворе, выйдете - сразу направо - не промахнетесь.
Пока мы, еле ковыляя, приводили себя в сравнительный порядок на столе, как по волшебству возникло блюдо с куском мяса изрядных размеров, полкаравая пшеничного хлеба и кринка с молоком. Мы достали свои ножики, вилки и с неожиданным аппетитом вгрызлись в еду. Я вообще ем быстро, а с голодухи и вовсе... поэтому закончил с едой первым. Сыто отвалившись от стола, ощутил, что глаза сами собой слипаются и неудержимо клонит в сон. И все же отметил нотку недовольства в глазах гостеприимного хозяина и сквозь навалившуюся дремоту проникла мысль - мы же не перекрестились на иконы, ни когда зашли в дом, ни когда за стол сели, вот дурни... стало очень стыдно и неловко, отчего еще больше захотелось забраться на лежанку и уснуть.
– Наелись?
– Да, спасибо большое.
– Как всегда вежливо откликнулся Паша.
– Добре, тогда ложитесь спать.
– Мужик, пока мы ели, успел расстелить на пристенных лавках тюфяки и одеяла, так что нам осталось лишь вяло расползтись по местам и провалиться в сон.
Утро встретило меня ясным солнышком и птичьими трелями за окном. В голове пусто и легко, лежал, потягиваясь, жмурясь, как сытый, довольный кот, наевшийся сметанки с блинами. Стоп. Какими еще блинами? Принюхался, точно, блины. Вот теперь точно проснулся и разом сел на лавку. Ошалело посмотрел по сторонам - на деревянные стены, камин, половицы, широкий стол с сияющим медным самоваром и разнообразными вкусностями, которые ловко расставляет наш гостеприимный хозяин.
– С добрым утром!
– И вам того же. Как спалось?
– Знаете, отлично, сам не пойму почему.
Хозяин лишь качнул в ответ головой, мол, а как иначе? И продолжая расставлять чашки-тарелки, добавил.
– Всё готово, скоренько умывайтесь и за стол.
– Понял, ребята, вперед!
Мои друзья, уже успевшие проснуться, в темпе оделись, и мы, прихватив из рюкзаков полотенца, дружной гурьбой рванули к умывальнику. Вода в нем оказалась изрядно холодной, да и не хватило нам, чтобы качественно поплескаться, потому пришлось доливать, подняв еще одно ведро из колодца. Взбодрившись и окончательно проснувшись, взбежали на высокое, резное крыльцо.
– Народ, я вот что хотел сказать.
– Две пары глаз сосредоточили внимание на мне.
– В красном углу - иконы, надо хотя бы перед едой перекреститься на них.
– Понятно. Тогда может и при входе стоит крестное знамение положить и поклониться?
– Развил мою мысль Валерка.
– Тут уже решай сам, я хотя бы за еду говорю.
Валера парень серьезный, это с виду он весельчак и творческая личность, на самом деле - у него основательности и решительности на троих хватит. Высказал мысль и реализовал ее. Первым зайдя в горницу, он решительно перекрестился и поклонился, мы с Пашкой отчего то замялись и просто прошмыгнули к столу. Несколько зажато и скомкано перекрестясь, под одобрительным взглядом хозяина, мы сели завтракать.
Посреди стола за время нашего отсутствия возникла огромная черная сковорода с пожалуй десятком жареных яиц и обилием кусков свиной грудинки. Желтки по-деревенски ярко-желтого цвета, розоватый цвет копченостей, а аромат... уже не тормозя ни на чем, мы вооружившись вилками, принялись за трапезу.
– Что с машиной то делать думаешь?
– попыхивая трубкой поинтересовался Егор Михалыч, сидя на уютной такой лавочке перед домом, куда мы все переместились после завтрака, 'к солнышку', как сказал наш добрый хозяин.