Проект Х

Перунов Антон

Едва оказался в седле, как Злодей рванул вперед, на этот раз я точно убьюсь, сил не осталось. Прощай, земля!

– Эй, Злодей, все, ты победил, ты сильнее, умнее и круче меня в тыщу раз, но я все равно не могу сдаваться, слышишь?!
– Зачем я крикнул это? Сам не знаю.

Но вдруг произошло нечто необъяснимое. Конь неощутимо изменил свой бег, и я обнаружил, что почти плыву в седле, доверчиво принимая поступок лошади и расслабляя мышцы, спина выпрямилась, в голове прояснело. Да что происходит, елки?! Попробовал натянуть поводья, останавливая коня, и он послушно перешел на шаг, а потом и вовсе замер на месте. Не в силах поверить, что экзамен

сдан, я, сдерживая рвущийся из самой глубины стон, сполз с седла. Шипя от боли и чертыхаясь сквозь зубы, для проверки повторно забрался наверх. Тишина. Лишь короткое, дружелюбное фырканье. Аут.

Легко коснувшись шенкелями, послал жеребца вперед, подводя к лежащему оружию и снаряге. Опять с дрожью в избитых, истерзанных ногах съехал на землю. Преодолевая головокружение, с трудом поднял внезапно потяжелевшие автомат и разгрузку за ремни и, надев, принялся неспешно застегивать пряжки. Закончив, благодарно прижался к его шее. Это не конь, это сам дух ветра. Его не Злодеем, его Ураганом надо было назвать.

– Рогач, поднимайся, пора выезжать.
– Отстегнув браслет от перил, и перемкнув по-новой его руки, сам уселся на лавку, прислонившись к прохладной деревянной стене дома, и на миг прикрыл глаза.

Двор затих, давая телу честно заработанную передышку, я расслабленно сидел, прислушиваясь к ночным шорохам и стрекоту цикад. В который раз за эти дни вспомнился Мадху - доброй души пёс. И словно наяву увиделись его бодро торчащие вверх уши, блестящие глаза, радостно оскаленные в приветливой улыбке острые и белые клыки. Все это представилось мне так ясно, что уже не в силах отличить реальность от вымысла, я протянул вперед руку, желая коснуться широкого лба пальцами. Но Мадху вскочил и отбежал на пару шагов, бодро тявкнув, мол, пошли скорее.

Громкое ржание Злодея вырвало меня из забытья. Открыв глаза, только и успел заметить темный силуэт перед собой, и холодный блеск стали - нож в руках. Времени вытаскивать оружие не осталось. Качнувшись всем телом, выбросил вперед левую руку, пытаясь локтем отвести летящий в грудь клинок. Правой выхватил свой и без замаха, коротко ткнул врага в бок. И не удержавшись, повалился на землю, выпустив рукоять крепко застрявшего, видимо, меж ребер, ножа. Нападавший, забулькав горлом, шагнул ко мне. Без сил, молча, я смотрел на Рогача. Не сумев сделать и шага, он со стоном повалился на землю.

Пробурчав вполголоса заковыристое ругательство, я, подобравшись к телу, постарался нащупать пульс на шее бандита. И с удивлением его обнаружил, правда, вялый и не ровный.

– Живучая ты тварь, Мишаня. Никак не сдохнешь. Бинты на тебя, гниду, тратить жаль, обойдешься тряпкой.
– Поднял нож бандита и отхватил кусок полы его куртки. Взявшись за рукоять, торчащую из раны, плавно потянул на себя, одновременно накрывая ее тряпкой.

– Держи крепко, урод, может еще и выживешь. И вспоминай мою доброту.

Больше не обращая внимания на тихо скулящего бандита, взял под уздцы Злодея и навьюченного запасами Гнедка, привязав его длинный повод - чумбур к передней луке седла бело-рыжего скакуна и заодно моего спасителя, точно, елки!

– Злодей, прости, сразу не сообразил, ведь ты меня разбудил, иначе лежал бы Славка Ертаров холодненький и неживой ни разу. Спасибо тебе, друг.
– И я, обняв коня за теплую шею, зарылся лицом в его разноцветную гриву. Злодей в ответ лишь тихо стукнул копытом, мол, чего там, пора в путь. И то верно, только куда? И снова короткое, зовущее тявканье. Неужели Мадху зовет меня? Прислушался,

напрягаясь до предела и еще раз, словно в подтверждение раздался далекий, знакомо-звонкий лай. И удивительно, что на него не откликнулись бесчисленные лайки Алтына, которые привычно поднимали настоящий собачий концерт, стоило одной возвысить голос. А здесь - тишина. Или только мы со Злодеем слышим его? В голове такая путаница и слабость, что разобраться в этой задачке я и не попытался, а отворив ворота, с трудом поднялся в седло и тронул коня с места. Злодей с готовностью сам двинул на зов. Размеренный, плавный шаг скакуна усыплял, глаза слипались, но сна не было, неровная, какая-то рваная дремота охватила со всех сторон, окутав тишиной и отстраненно созерцая происходящее, словно и не я еду в ночной лес, а кто-то другой наблюдал за одиноким всадником медленно плывущем в темноте.

Проехав через предместья и миновав широкую луговину, мы оказались в тайге. И будто сама собой под копыта коня легла тропа, которую невозможно было бы и угадать за пологом листвы. Злодей наддал, и мы стремительно понеслись по неширокому просвету меж высоких серебрящихся в лунном свете стволов.

Сознание постоянно уплывало в пустое, тусклое небытие и толчками возвращалось назад, заставляя на миг встряхнуться и попытаться увидеть хоть что-то кроме беспредельной черноты ночи. Всякий раз виной тому был призывный лай Мадху, не позволяющий мне отключиться окончательно, жаль, самого пса я так и не смог разглядеть.

В какой момент эта безумная скачка прекратилась, я так и не заметил, видимо, снова срубило в вязкую, дурную дремоту. Но, когда глаза открылись, сил хватило понять - мы стоим на месте, а не скачем вперед. Тишина, никакого глухого стука копыт по земле. Преодолевая слабость, повернул голову, ища причину остановки, и сумел разглядеть тусклое желтоватое светящееся пятно окна. Что-то очень знакомое, вот только никак не пойму, что. Высвободив одеревеневшие от долгой скачки ноги из стремян, уцепившись за переднюю луку, на животе соскользнул вниз, к земле, встретившей меня совсем не гостеприимно тупым ударом в ступни. Колени подломились, и я осел на траву. Вот же, елкин дом. Стыд-позор, хорошо хоть дам и дев нежных рядом не видать, а то бы совсем худо - такой герой и так постыдно вял...

Со стороны дома послышался невнятный шум и в открывшуюся дверь, прорезая ночную тьму, полился свет. Некто с лампой в руках, как я заметил из-под ладони, приставленной к глазам, двинулся в мою сторону. Ухватившись за стремя, я с ощутимым усилием, но сумел подняться. Обхватив рукой шею Злодея, ощутил прилив уверенности и сил. Отлично. Пока боролся с земным притяжением, человек с лампой добрался до нас.

– Слав?
– Знакомый голос, полный удивления и радости, не узнать я никак не мог.

– Сашка! Ты? Значит, меня Мадху к вам привел?

– Мадху привел? О чем это ты говоришь?

– А, не важно. Главное, я здесь, с вами. Ердей дома? Как он, выздоровел уже?

– Слав, чудной какой. Деду еще долго лечиться, кости срастаются медленно, но уже не лежит, на костылях туда-сюда скачет.

– Уж не ты ли изготовил?

– А кто еще?
– И, словно спохватившись, добавил, - Так чего мы стоим? Пошли в избу скорее, а за коней не тревожься. Я все сделаю.

– Спасибо тебе, Сашок, а то я не в форме чуток сегодня. Голова кружится.
– Если бы не верный Злодей, за которого я упорно продолжал цепляться, то упал бы наверняка.
– Что-то худо мне, парень. Может, Ердей, чем помочь сможет? Как думаешь?