Проект «Вальхалла»

Млечин Леонид Михайлович

— Что же ты собираешься делать?

— Я уже был на почтамте — помчался туда прямо из аэропорта. Да, — утвердительно кивнул он на безмолвный вопрос Кристиана, — письмо и в самом деле ожидало меня.

Хартунг выложил на столик такой же белый конверт, только поновее. Кристиан нетерпеливо потянулся к нему. Как и первое, письмо было написано по-английски:

«Мистер Хартунг!

Ту информацию, которая Вас интересует, Вы сможете получить, только если сохраните все в тайне. Не вздумайте сообщать о письмах в полицию! Как Вы понимаете, мы контролируем каждый Ваш шаг».

Дальше

Хартунгу предлагалось в половине десятого вечера отправиться на пригородном поезде в местечко, о котором Кристиан никогда не слышал, и разыскать там Накамура-сан. Название улицы, номер дома, и все. Никакой подписи, никакой даты.

— Я решил, — сказал Хартунг, — я поеду. Я всегда был реалистом и понимаю: девяносто девять процентов из ста, что Маргарет уже нет в живых. Но один остается! Я никогда не прощу себе, если упущу этот шанс. Кто-то знает хоть что-то о Маргарет. Иначе зачем меня зазывают в Японию? А то, что он не сообщает своего имени, конспирируется... Мало ли по каким причинам человек желает скрыть свое имя. Даже если он преступник, я ему не судья. Пусть только скажет, что с Маргарет.

Он сгорбился над столиком. Хартунг, блестящий молодой физик, светлая голова, каким его знал Кристиан, всегда мыслил точно и четко, но сейчас перед ним сидел человек, раздавленный несчастьем, и, сколько бы он ни пытался поддержать в себе надежду, обреченность проскальзывала в его словах. Кристиан понял, что бесполезно отговаривать, приводить какие-то доводы. Они молча поднялись.

Хартунг посмотрел на часы:

— Я поеду в гостиницу. Как тебя здесь разыскать?

Кристиан записал ему адрес и телефон.

Хартунг кивнул:

— Я позвоню тебе завтра.

Он остановил такси и уехал. Кристиан долго смотрел ему вслед, так и не решив для себя, как ко всему этому относиться. Только сейчас он вспомнил о приглашении в гости и позвонил профессору Симидзу. Сославшись на нездоровье, просил его извинить и, если можно, перенести приглашение на другой день.

Весь вечер Кристиан просидел у себя в комнате с раскрытой книгой, прислушиваясь к каждому звуку. Работа не шла. Он ожидал каких-то известий от Хартунга, хотя понимал, что тот позвонит не раньше утра.

Ночь он провел плохо, ворочался, не мог уснуть, то открывал, то закрывал окно, снотворного не оказалось, а беспокоить хозяев не решился. Мысли о Хартунге не покидали его. Он заснул только под утро, но в семь вскочил как ужаленный: приснилось, что его зовут к телефону.

Однако Хартунг не позвонил ни в восемь, ни в девять, ни в десять. Кристиан, нарушив распорядок, остался дома. Он ругал себя последними словами за то, что не поехал вместе с Хартунгом. Время шло, и он начал беспокоиться всерьез. Хартунг не знает ни языка, ни страны, он не в себе и легко может стать добычей преступников, размышлял Кристиан.

Хартунг так и не дал о себе знать до конца дня.

Около полуночи Кристиан, не выдержав, поехал в гостиницу, где остановился Хартунг. «Да, — ответили ему, — он оставил у нас вещи вчера и с тех пор не появлялся».

Утром Кристиан зашел в посольство ФРГ. Он долго прождал в приемной. Наконец какой-то совсем молодой

сотрудник принял его, показывая всем своим видом, что чрезвычайно торопится. Не успев дослушать, замахал руками и, поднявшись, сказал:

— Заявляйте в отдел по делам иностранцев токийского полицейского управления. Это их дело.

Кристиан поехал в полицейское управление.

Полицейский чиновник долго его расспрашивал, тщательно записывая ответы.

— А вы не помните название местечка, куда приглашали вашего друга?

— Нет, ведь я видел письмо буквально минуту.

— Давайте вспоминать, — настаивал чиновник.

Кристиан развел руками. Тогда чиновник стал медленно один за другим называть пригородные районы Токио, и Кристиан вспомнил.

Разыскав нужную карту, чиновник перечислил названия улиц. Профессиональная память историка не подвела Кристиана... С номером дома было еще проще. Правда, фамилию человека, которого следовало разыскивать, он забыл начисто. Помучив Кристиана еще с полчаса, чиновник отпустил его, пообещав, что «токийская полиция приложит все силы для розыска вашего пропавшего друга».

Когда чиновник остался один, он снял трубку и уверенно набрал номер. Назвал себя.

— Приветствую тебя, старина, — раздался бодрый голос на другом конце провода. — Что новенького?

— Мак, — полицейский чиновник легко перешел на английский, — ты интересовался этой новой группой, ну, партией «Движение за Великую Японию», так?

— Да. Есть что-нибудь?

— Мы знаем местечко, где они снимают домик для своих встреч. Так вот, туда же заманивают какого-то странного западного немца, и тот исчезает. Довольно подозрительная история, тебе не кажется? Может, заинтересует? Фамилия немца — Хартунг.

— Подъезжай, — ответил его собеседник и повесил трубку.

Полицейский чиновник аккуратно положил протокол беседы в папку, которую спрятал в сейф, а копию взял с собой. В местной резидентуре ЦРУ, куда он направлялся, хорошо платили за интересную информацию. Сотрудники отделения по делам иностранцев токийского управления старались поддерживать с людьми из ЦРУ хорошие отношения, впрочем, те тоже были не менее заинтересованы в добрых связях с местной полицией.

Дома Кристиана ждала короткая записка на отличном немецком языке от профессора Симидзу: «Весьма обеспокоен Вашим отсутствием на занятиях. Не случилось ли чего-нибудь? Может быть, заглянете сегодня?»

Кристиану ничего не оставалось, как отправиться к профессору.

В доме Симидзу были гости. Кристиан, к своему удивлению, увидел через открытую дверь кабинета европейские лица и вопросительно посмотрел на встретившего его профессора. Тот, улыбаясь, подтолкнул его вперед.

От стола навстречу Кристиану поднялся массивный седой мужчина. Короткая стрижка ежиком, мощный подбородок, очки в тонкой золотой оправе. Холодные голубые глаза. Еще до того, как тот произнес первое слово, Кристиан инстинктивно угадал в нем немца.