Проект "Вавилон"
Шрифт:
— Совершенно верно, мадам.
— Звучит не очень-то, — сказал Питер. — И что же вы собираетесь делать в этой ситуации?
— Сейчас мы исследуем данный участок другими частотами, чтобы получить еще одно изображение. Как только у нас появится возможность распознать его в ультразвуковом диапазоне, мы начнем следить за ним и в конце концов схватим.
— Хм, — Питер одобрительно кивнул, — хорошо, тогда держите нас в курсе, а мы пока отправимся в пещеру.
Когда исследователи уже сидели в машине и продолжали путь к горе, Питер сказал:
— Интересно, кто же за нами наблюдает?
— Конечно, — согласилась Штефани, — а вы не думаете, что таким образом Рене Колладон наблюдает за нами?
— Конечно, такое возможно, — подумал вслух Питер, — по, с другой стороны, это может быть абсолютно кто угодно, например, тот неизвестный Шт. Г., который шлет нам странные факсы.
— Или лесничий, — добавил Патрик, — как там его зовут? Левазье?
— О нем я бы подумал в первую очередь, — согласился Питер, — вопрос только в том, как ему удастся превращаться в невидимку. Я, конечно, не очень разбираюсь в технике, но это может быть очень дорогим удовольствием. А что, если это как-то связано с проходом в пещере?
— Что вы имеете в виду?
— Ну, проход обладает такими же странными свойствами, или как это называется. Может быть, существует какая-то технология или цвет, или даже химикат, который делает это возможным? Вдруг этим измазаны стены пещеры, и если из этого сделать ткань и сшить плащ, можно стать невидимкой?
— Мне бы вашу фантазию, — сказал Патрик.
— Куда мне до вас! Это же вы заняты поисками Эльдорадо…
— Вы опять начинаете!
— Но я говорю совершенно серьезно, без цинизма. А вдруг этому чуду есть простое, рациональное объяснение?
— Ура! — сказал Патрик. — Мы сделали большой шаг к раскрытию тайны пещеры.
Через некоторое время они добрались до того места, откуда нужно было идти пешком. На часах было почти пять вечера, тучи затянули небо, и на землю уже спустились ранние сумерки.
— Скоро начнется дождь, — заметил Питер. — Надеюсь, он не будет слишком сильным, и мы сможем нормально спуститься вниз.
Один за другим они начали продвигаться вверх по тропинке. Поднявшись, Питер открыл стальную дверь, а Патрик включил генератор и зажег освещение.
Несколько секунд они стояли в нерешительности перед входом. Сегодня все было точно так же, как и раньше. Казалось, они уже привыкли и к самой загадке пещеры, и к тому, что она так и останется неразгаданной. И тем не менее что-то сегодня было не так. Они пришли сюда, чтобы сделать единственный шаг, но этот шаг был целой революцией. Исследователи не имели ни малейшего представления о том, какой резонанс могла вызвать такая мелочь.
Ученые вошли в пещеру и направились к проходу, минуя настенные надписи и рисунки, которыми они занимались последние дни и недели. То, что они уже перевели, было, несомненно, лишь частью, в лучшем случае половиной всех надписей. В пещере все еще оставалось бесчисленное количество текстов, языка которых они даже не знали. Питер был убежден, что пещера — золотое дно для любого лингвиста. До сих пор много древних текстов так и оставалось нерасшифрованным. Часто для этого недоставало материала, но благодаря именно этой пещере к пониманию древности можно было продвинуться семимильными шагами.
36
Картер, Говард — английский археолог. С 1891 г. участвовал в раскопках в Египте, в 1922 г. открыл гробницу фараона Тутанхамона (15 в. до н. э.), в которой было найдено много памятников искусства.
Но, несмотря на всю ее значимость, исследователи не обращали сейчас на стены совершенно никакого внимания. Они придумали для себя более или менее удобоваримое объяснение того, как появились эти тексты и о чем они повествовали. А кроме того, они понимали, что им никогда не найти в этих текстах тайны прохода.
Ученые остановились сразу за поворотом. Один из прожекторов был направлен на проход. Из-за этого тот превратился в черную стену, поглощающую любой свет, что снова вызвало у исследователей неприятное чувство. Феномен противоречил всем законам физики: не видно было ровным счетом ничего, даже очертаний. Это сильно смахивало на дыру в пространстве. К горлу Питера подкатила тошнота. Он почувствовал головокружение и немного отступил назад.
— Нельзя ли выключить эту лампу? — спросил он. — Тут, по-моему, и так не очень темно.
Сказав это, Питер сообразил, как парадоксально звучат его слова, но Патрик понял, что тот имел в виду. Он кивнул и выключил освещение, и они погрузились в темноту. Немного света проникало из-за угла, оттуда, где при помощи прожекторов были освещены странные надписи на стенах пещеры. Но через несколько секунд чернота перед ними растворилась, воздух стал более прозрачным, и проход осветился необъяснимым голубоватым свечением. Когда глаза привыкли, оказалось, что можно разобрать даже нацарапанные на полу символы. Проход снова стал виден, а голубое свечение говорило о том, что там хранится что-то необычное.
Патрик снял рюкзак с плеч, достал из него широкий пояс и протянул Штефани. Сзади к нему он пристегнул карабином веревку, чтобы страховать коллегу. Питер же протянул ей фонарик, блокнот и карандаш.
— Ощупывайте каждый миллиметр, — напомнил он ей.
— Но для начала мы проверим на вашей голове, — сказал Патрик. — Вставайте сюда, — он поднял руку, чтобы показать границы прохода, — здесь начинается проход. Вы готовы?
Слегка раздвинув ноги для большей устойчивости, Штефани встала в самый центр и слегка наклонилась вперед, почти дотронувшись носом руки Патрика. Исследователи взяли ее с обеих сторон за плечи.
— Порядок, — сказала она, — я готова. На счет «три» я засуну туда голову, о'кей?
— О'кей.
— Раз… два… три!
Она резко наклонилась вперед.
Питер с недоумением смотрел, как исчезла голова Штефани. Такое ощущение, будто голову отделили от тела, и оно заканчивалось одинокой шеей. Но Питер так и не успел вообразить себе самое страшное, как Патрик крикнул: «Четыре!» — и они выдернули Штефани назад. Исследователи с любопытством посмотрели ей в глаза.