Проездом

Ламур Луис

Фосс Дил хотел что-то сказать, остановился, затем попытался обернуться, надеясь поймать взгляд Татума. Татум отвел глаза. Ему уже хотелось только одного - выйти из этого дела. Выйти как можно быстрее и как можно тише. Баттен предупреждал, что рано или поздно подобное должно случиться. Ему следовало прислушаться к тем словам.

– Ваша честь, - сказал Боудри, - я требую, чтобы этого человека задержали за лжесвидетельство.

Прежде чем кто-нибудь успел что-то сказать, он подошел к столу, за которым сидел судья, вынул из кармана пакет и, развернув его, показал растение, которое выкопал на краю источника, где пала кобыла

Татума.

– Ваша честь, леди и джентльмены, я не знаю толком, как ведется судебное заседание. Я пришел, потому что хотел справедливости, хотя есть и более опытные рейнджеры, которые сделали бы это лучше меня. Это растение называется водяной болиголов. Оно из того источника, где пала кобыла Татума, там его много. Вы знаете, что животные обычно остерегаются его, но ранней весной - это единственная зелень. Его листья и плоды скот может есть без вреда, но корни водяного болиголова ядовиты. От этого растения больше страдает скот, чем лошади, хотя и лошади тоже гибли, как и эта кобыла. Оно зеленеет ранней весной, в это время земля рыхлая, и его легко выдернуть с корнем. Первые признаки отравления болиголовом - пена у рта, затем судороги, очень болезненные, затем животное умирает. Никто не давал яд кобыле Татума, а Фосс Дил, как стало ясно, соврал. Кобыла отравилась водяным болиголовом, и если вы разрежете ей желудок, вы его там обнаружите. Если у мистера Баттена нет больше других свидетелей, я предлагаю прекратить дело!

Судья Эрни Уолтерс нерешительно посмотрел на Татума и Баттена, которые шептались между собой.

– Ничего не имею против, - сказал Баттен.
– Мы закрываем дело.

Когда владелец самого большого в округе ранчо поднялся, Чик Боудри сказал:

– Ниро Татум, вы арестованы!

Лицо Татума побагровело.

– Послушайте, молодой человек, вы зашли слишком далеко! Я допускаю...

– Мистер Татум...

– Слушайте, молодой человек, это уж слишком. У меня есть друзья в столице. Я сделаю так, что вас выгонят!

– Нет, не сделаете, мистер Татум. Я вас арестовываю за поджог, преступный сговор и еще по нескольким обвинениям. У меня есть показания, подписанные вашими людьми, и ваши люди хотят выступить свидетелями на стороне обвинения, что освобождает их от ответственности. Я отведу вас в тюрьму.

Прежде чем Татум успел опомниться, Боудри подошел к нему и надел наручники. Затем Боудри взял скотовода под локоть и повел по улице к тюрьме.

– Послушайте!
– сказал Татум, когда они подошли к зданию тюрьмы.
– Вы свою часть отыграли. Теперь давайте поговорим. Забудем о Петтибоне. Пусть живет, где живет. Что же касается нас с вами, то у меня есть деньги...

– Нет, мистер Татум. Вы сядете в тюрьму. Вы отдали приказ сжечь ранчо Петтибона и приказали своим людям, чтобы они избавились от его детей любым способом.

Боудри вернулся на улицу. Спеша упрятать Татума за решетку, он позабыл про Фосса Дила. А его следовало найти, ибо нет более тяжкого преступления против справедливости, чем лжесвидетельство.

Надо признать, что Боудри повезло: после того как он привез детей Петтибона в город, ему повстречался Билли О'Брайен, грубоватый, добродушный владелец конюшен в Валентайне, соседнем городишке. Когда О'Брайен услышал, в чем Дил обвиняет Петтибона, он сразу же бросился искать Боудри. Фосс Дил потому и чувствовал себя в безопасности, ибо знал: О'Брайен редко выезжал из Валентайна, стоявшего

далековато от Меските.

С прибытием Татума население тюрьмы пополнилось, но Боудри собирался добавить для коллекции и Фосса Дила.

Перейдя улицу, рейнджер вошел в салун. Бармен, долгое время терпевший хамство ковбоев Татума, с удовольствием приветствовал Боудри.

– За счет заведения!
– сказал он любезно. Когда Чик взял у него кружку пива, бармен прошептал: - Будьте осторожны. У Дила есть ружье, и он клянется, что убьет вас, как только увидит.

Протирая стакан, он добавил:

– Когда Фосс примет стаканчик-другой, он становится злым. Ну а хуже всего то, что Багс Татум в городе. Он поклялся, что снимет с вас скальп, и с Петтибона тоже.

Дверь распахнулась, и вошел Джош Петтибон.

– Боудри, у меня не было возможности отблагодарить вас, но Татум с Дилом охотятся за вами, и я пришел помочь.

– Лучше идите к детям и оставайтесь с ними. Фосс Дил, чтобы отомстить, не остановится и перед убийством детей. Это моя игра, и я буду играть один.

Единственная улица в городе внезапно опустела. Боудри достаточно хорошо знал западные городишки, чтобы понять: игра началась. Он также понимал, что от ее исхода зависела не только судьба двух его врагов. Багс Татум с Дилом были больше, чем простые пешки, в организации Ниро Татума, контролирующей эту часть Техаса, организации, разгромить которую было давним желанием рейнджеров.

Если Боудри убьют, то открывшаяся тайна погибнет вместе с ним. У Татума были влиятельные друзья, он умел пользоваться властью, а Боудри был главным свидетелем, и убрать его значило для них многое, даже несмотря на рапорты, которые он написал.

Чик прожил достаточно долго, чтобы знать, что никакие благие намерения не оправдывают убийство, но здесь и сейчас оружие являлось последним средством решения вопросов, последней инстанцией, к которой приходилось апеллировать. Боудри представлял здесь закон штата Техас, и теперь ему предстояло провести последние аресты.

Чик понимал, с кем ему пришлось столкнуться, и знал, что от его умения обращаться с оружием зависит все, в том числе жизнь. Его собственная жизнь, жизнь Джоша и детей. Город затаился и ждал, кто одержит победу: закон Техаса или закон Татума.

Боудри вышел на улицу, нырнул в тень здания и осмотрел дорогу в обе стороны. Веяло приятной прохладой: между домами пробегал легкий ветерок.

Перед колесом фургона спиной к Боудри сидел на корточках незнакомый человек. Судя по движениям, он смазывал ось. Скрипнула дверь, но Чик не двинулся с места. Послышался шаг, еще один. Звук доносился из дома, стоящего справа. Окон на ближней стене не было, и тот, кто находился внутри, чтобы увидеть Боудри, вынужден будет появиться на улице.

Прислушиваясь к малейшему шороху, Чик уловил, как человек, смазывавший колесо, если это было тем, чем он занимался, повернулся к нему боком.

На другой стороне улицы между домами скользнула тень, а в пустом здании магазина, рядом, скрипнула половица. Если Чик повернется к человеку, выходящему из магазина, то подставит спину человеку у фургонного колеса.

Скрипнула дверная петля, и Боудри принял решение: он быстро проскочил сквозь качающиеся двери в салун, крадучись проскользнул через зал и выскочил через заднюю дверь. Бегом обогнул дом, где услышал шум, и пробрался с дальней стороны к фасаду.