Проезжий
Шрифт:
— Нет, сэр. Я могу убить человека, когда взбешен или помогаю другу, например Лью, но не убиваю за деньги. — Он подтянул ремень. — Тем более, это хитрый парень. Я не ста— • ну искать его в кустах, даже если мне предложат золотую жилу. Если вы хотите видеть его мертвым, постарайтесь сами. Тем более, — добавил он, — мне необходимо позаботиться о Лью. Он, кажется, серьезно ранен. Ему нужно помочь.
Клинтон выругался и побрел в дом. Я очень осторожно поднял ногу, нащупал твердую почву и ступил. Джанет последовала
Мы вышли на склон, поросший кустарником, дальше шли заросли пондеросы. Единственный шанс спастись — это стать невидимым на фоне маленьких деревьев и кустарников.
Куда подевался чалый? Он отошел куда-то, и мне никак не удавалось обнаружить куда. Очень осторожно я сделал еще шаг, медленно опустив ногу, перенес на нее вес своего тела, а потом пододвинул другую. Я старался ступать бесшумно, чтобы Клинтон не открыл огонь по звуку. Дурная пуля чаще всего достигает цели. Он мог ранить кого-нибудь из нас.
Теперь преступники доведены до отчаяния и будут действовать более осторожно. Джанет сказала, что Пэн Бичам мертв. Для Клинтона это стало предупреждением.
Бедняга Пейн! Мне казалось, что он уже сыт по горло, но что-то привело его сюда снова, и он надеялся, что на сей раз ему удастся меня убить. Почему он никак не успокоится и не оставит меня в покое? Не вмешайся он сейчас, мы бы с Джанет находились уже на полпути в Пэррот.
У меня разболелась голова, я смертельно устал от напряжения и хотел одного — просто лечь. Мы продолжали идти, ступая медленно и осторожно.
Когда нам удалось отойти почти на пятьдесят метров, мы пошли свободным шагом и быстрее, но продолжали молчать. Если бы мы добрались до дороги, что ведет к дому на ранчо, то могли бы встретить какого-нибудь запоздалого путника.
Пройдя еще немного, я сказал:
— Мне нужно сесть. У меня больше нет сил. — Мы сели, и я продолжил: — Совсем недавно в меня стреляли. Я потерял много крови.
— Я знаю. Пэн Бичам, не так ли?
— Да, он выследил меня в горах и стрелял.
— Но вы справились с ним?
— Он следил за мной. Не оставил мне другого выбора. — Я сделал паузу. — Он как-то связан с ними.
— Я это поняла.
Потом мы сидели молча, я даже немного подремал. Затем Джанет нежно прикоснулась к моей руке.
— Кто-то идет! — прошептала она.
Я открыл глаза. Прислушался, но ничего не услышал. Затем послышался едва различимый шорох, будто кто-то пробирался через кусты. Я поднялся и вытащил револьвер.
Снова движение, потом топот копыт. Я все понял.
— Пойдем, — тихо шепнул я. — Это чалый.
— Как он нас нашел?
— Некоторые лошади могут идти по следу, как охотничьи собаки. Лучше всего это получается у мустангов, но чаще они следуют за другими лошадьми.
Я почесал шею чалого и заговорил с ним:
— Сейчас мы отсюда уедем.
Пэррот — вот место, куда надо ехать. Назад к людям, где я сумею обеспечить Джанет хоть какую-нибудь безопасность. Что касается меня, то я покидаю эти края. От меня одни неприятности, столько стрельбы. Кто захочет иметь со мной дело после всего, что случилось? Времена ковбоев и перестрелок заканчивались, и горожане не желали, чтобы такое случалось возле их домов.
Немного отдохнув, я почувствовал себя лучше, я всегда быстро восстанавливал силы. Когда человек всю жизнь занят тяжелой работой на свежем воздухе, в горной местности, он быстро выздоравливает.
Мы благополучно вернулись в город, и Джанет поднялась в свою комнату в гостинице.
Городской судья уехал в Энимас-Сити, поэтому я отправился в ресторан к человеку, которого знал.
Посетители ресторана уже разошлись.
— Посидите со мной, — попросил я повара, — мне нужно с вами поговорить.
Он приветливо взглянул на меня и вышел, прихватив с собой две чашки и кофейник с «Арбакл». Я вытащил из кармана завещание и показал ему.
— Ранчо на Черри-Крик принадлежит Джанет Ле Коди, — объяснил я. — В любом случае одна половина всегда принадлежала ей. Я подозреваю, что Дори Холлируд отравила Филлипса, подделала завещание, а может, это сделал ее любовник, и приехала сюда, вообразив, что заполучила настоящее наследство. Но увидев не то, на что надеялась, она начала строить планы, как продать ранчо. Затем появилась Джанет и заявила о своих правах. — Я рассказывал ему все начистоту. — Она будет здесь, вы можете с ней поговорить.
— Зачем вы все это мне рассказываете? Я не судья.
— Вы человек, который нас знает. По крайней мере, вы немного знаете меня, а я хочу, чтобы факты были засвидетельствованы. Дори Холлируд — очень коварная женщина, — продолжал я. — Мне кажется, она собиралась отравить меня ради денег. У меня есть небольшая сумма, но она способна пойти на убийство, лишь бы заполучить хоть что-нибудь.
— Вам лучше поговорить с Ридом Беллом.
— Пинком? Он здесь?
— Целый день толкался, интересовался вами. — Повар усмехнулся. — Советовал вам не доверять.
— Не доверять мне? Почему?
— Он сказал, что вам нельзя верить, если речь идет о возрасте женщины.
Я пожал плечами.
— Чтобы определить возраст лошади, можно посмотреть ее зубы. А как быть с женщинами? В чем же я ошибся?
— Он не сказал, да вот он и сам!
В ресторан вошел Белл. Он бросил шляпу на стол и провел пальцами по тому, что осталось от его волос.
— За вами трудно угнаться, мистер Проезжий. Никогда в жизни не встречал человека, который так много ездит верхом.