Профессионал
Шрифт:
Может, стоит рассматривать эту поездку в Россию, как небольшой отпуск от жизни - как тайм-аут в большой игре? Завтра я могу позвонить в университет и отпроситься с занятий, а также договориться, чтобы меня на время заменил другой преподаватель. Работа же официантки была настолько изматывающей и дерьмовой, что я даже и не подумаю потратиться на международный звонок.
Да, все мы время от времени нуждаемся в передышке.
Гул двигателей убаюкивал, и мое отчаянье стало понемногу ослабевать. На этом мягком
И мне приснился Севастьян.
В жарких грезах он поднял меня из ванны, обнимая мое обнаженное мокрое тело, и отнес в постель. Там он проследил путь каждой капельки на коже своим языком, прежде чем устроиться у меня между ног...
Наталья, - простонал он прямо в мою плоть, обдавая ее жарким дыханием и лаская языком.
– Наталья.
– Он приподнял голову, облизнул свои сексуальные губы и спросил, - ты что, видишь меня во сне?
А? Во сне? Я открыла глаза и обнаружила, что на меня уставился Сибиряк.
Глава 7
Лунный свет освещал его красивое суровое лицо, отчего мое сердце билось неровно.
Севастьян?
Он лежал рядом, подперев голову рукой - поза, не соответствующая исходящему от него напряжению.
Он был без рубашки. От вида его голой мускулистой груди я почти застонала. Гладкая кожа была покрыта зловещими татуировками. В верхней части груди находились большие восьмиконечные звезды, раскрашенные странным образом. Два русских купола украшали одну загорелую руку, на бицепс другой была нанесена круговая татуировка.
Эти отметки и скрытая сила его тела меня завораживали.
Что ты делаешь в моей кровати?
– И почему я по-прежнему тебя не боюсь?
Его дыхание участилось. Он напоминал натянутую до предела струну, готовую разорваться.
Я услышал твои стоны, - прохрипел он.
– Зашёл, увидел, как ты вращаешь бедрами под одеялом.
Я вспыхнула, отводя взгляд, который упал на его плоский живот и темную полоску волос, начинающуюся ниже пупка. Меня охватило безумное желание уткнуться туда носом.
Только я подумал, какая ты бесстыжая, как твои щеки покраснели.
Я заставила себя поднять к нему лицо.
Ты рассказал, что делала я. А какого черта тут делал ты?
Смотрел на тебя, и член у меня встал в мгновенье ока.
– Он прижал бедра к моему боку, давая ощутить напряженную эрекцию.
Я ахнула, а мое тело, ощутив этот жар, сразу стало податливым.
Нет-нет, этот человек тот еще мудак! Я вспомнила его перепады настроения.
Ты уже можешь уйти.
– Я была горда тем, как решительно это прозвучало.
– Я постараюсь более тебя не беспокоить.
Словно не слыша меня, он произнес:
Ты
Ты пил.
Chut’. Я вспоминал, как увидел тебя в ванне, как ты ласкала себя этими пальчиками.
– Он отцепил мою правую руку от одеяла, за которое я держалась, как за поручень на американских горках, затем прижал кончики пальцев к своему лицу.
– Хотел бы я, чтобы ты в тот момент довела себя до конца.
Я бы тоже этого хотела! Ведь тогда я не была бы переполнена вожделением, всё сильнее подпадая под его чары.
Его взгляд под отяжелевшими веками скользнул по моему лицу, затем опустился ниже.
Что же тебе приснилось такого, отчего они так затвердели?
Я проследила за его взглядом. Мои набухшие соски торчали сквозь ткань рубашки.
Скажи, зверек, почему ты была готова кончить во сне?
Я не могла сопротивляться ему раньше; сейчас же, на этой постели, слыша его хриплый соблазнительный голос, я была беззащитна. Нет! Держись, Нэт!
Почему ты продолжаешь звать меня "зверек"?
Может, потому, что при виде тебя любой мужчина захочет надеть на тебя ошейник и держать на привязи.
Точно.
– Я знала, что он острит, но сама мысль об этом заставила меня вздрогнуть.
Расскажи мне про твой сон.
С чего бы? В ответ ты обольешь меня презрением и вновь превратишься в ледяную статую.
В ледяную статую? Сейчас я чувствую нечто совершенно противоположное.
Я сглотнула, когда он принялся расстегивать пуговицы на рубашке, растягивая половинки, чтобы слегка обнажить мою грудь.
Что ты делаешь?
– возмутилась я. Но мне хотелось, чтобы грудь обнажилась, хотелось, чтобы он увидел её и захотел меня.
Я ведь в отпуске от привычной жизни, так? Почему бы этому мужчине не стать моим "курортным романом"?
Жестким краем рубашки он потер мой левый сосок. О, Господи, мама дорогая...
Я едва успел увидеть твои соски, когда ты сидела в ванне. Знаешь, как мне хочется их пососать?
– Он хотел прикоснуться к ним ртом. Эта картина спутала мои мысли.
Рубашка снова потерлась о сосок.
Т-ты должен прекратить это.
– Я не подозревала, что эти вершинки могут стать тверже. Они сжались почти до боли.
Да, прикажи мне остановиться и оставить тебя в покое. Поглаживание.
– Скажи, что я пугаю тебя, и что я не должен тебя касаться. И снова
Я подавила стон.
Ты не пугаешь меня. И единственная причина, по которой я не хочу, чтобы ты ко мне прикасался, это то, что ты не пойдешь до конца, а меня сегодня и так достаточно сексуально мучили.
Считая этот раз, я уже трижды была практически на вершине - и все из-за этого мужчины.