Профессионал
Шрифт:
Оставив Секавеси в орудийном окопе, Майк вошел в полуразрушенную крепость. Там его и обнаружил майор Алистер Моррисон, командир батальона «G». Впоследствии в своем донесении он написал: «Увидев укрепления, я лишился дара речи. Повсюду были лужи крови, огромные воронки от минометных мин и следы разрывов гранат. Щит двадцатипятифунтовой пушки был пробит в нескольких местах, земля иссечена осколками. Несомненно, здесь кипела ожесточенная схватка. Все до одного подчиненные капитана Кили в разговоре со мной подчеркнули, что такого храброго человека им еще не приходилось встречать… Уверен, именно его вдохновенное руководство и личное
Тело Лабалабы разыскали среди груды окровавленных трупов и отнесли в вертолет. Погибло больше сотни боевиков НФОО, но многие защитники крепости также были убиты или тяжело ранены. Боб и Майк сидели на крыше Логова Летучих Мышей, изнуренные, но в то же время переполненные эмоциями. Томми Тобина переправили в Англию, где ему сделали пластическую операцию на лице. Позднее Майк навестил его в госпитале в Эйлсбери. К сожалению, выбитый зуб попал Томми в легкое, и он умер через два месяца после боя.
Спустя три дня после нападения на Мирбат Майк и его люди получили отпуск и вернулись в Англию. Майк сидел вместе со своими родителями в гостиной особняка Фордж-Хаус в Дитчлинге, графство Восточный Суссекс. Сообщения об инциденте в Мирбате не было даже в британских средствах массовой информации. Начав говорить за ужином, Майк до часа ночи рассказывал родителям все, что было у него на душе.
– Все происходило в точности как в кино, – говорил он, – вот только застреленные действительно умирали. Я был готов погибнуть и с ужасом представлял, как к вам придут и скажут, что меня нет в живых… Было очень много крови… Когда все закончилось, я ощутил странную умиротворенность.
Два года спустя Майк и Боб встретились в Лондоне, в штабе SAS, где им показали картину, написанную в память о событиях в Мирбате. Командир полка полковник Питер де ла Билльер попросил их высказать свое мнение относительно достоверности картины. Оба героя поймали себя на том, что при воспоминании о бое у них защипало глаза.
Лишь через четыре года после штурма Мирбата подробности были наконец открыты широкой публике. К этому времени боевики НФОО неудержимо отступали по всему Дхофару.
Майк Кили был награжден орденом «За выдающиеся заслуги», вторым по значению после «Креста Виктории». Он стал самым молодым англичанином, получившим эту награду после войны в Корее. Единственным сувениром, оставшимся с тех дней, было китайское кепи армейского образца, которое Майк снял с проволоки перед тем, как покинуть Мирбат.
Глава 21
Река Уай на пути к Северну протекает через деревни Фаунхоуп и Мордифорд и, прежде чем добраться до пригородов Херефорда, бежит мимо старой пивной под названием «Пучок моркови», с настоящим камином и подлинными тележными колесами. До конца восьмидесятых это было любимое заведение женатых военнослужащих SAS – что Дэвис без труда установил в первую неделю апреля 1978 года.
В течение всего предыдущего года «Клиника» напряженно трудилась в Соединенных Штатах. Бахайт достаточно быстро расплатился с де Вилльерсом в Дубае. Старший сын шейха Амра бин Иссы бросил школу в Англии, где, впрочем, и так учился из рук вон плохо, и принялся за фамильный бизнес с высокомерием и небрежностью, вовсе не свойственными его ныне покойному отцу. Бахайта нисколько не интересовали вопросы тхаара;
Временное отсутствие новых заказов вынудило де Вилльерса снова отправить Дэвиса по следу очередной дхофарской цели. Али бин Амр из племени байт-джарбоат был убит 19 июля 1972 года во время штурма поселка Мирбат. Отряду повстанцев под его началом было поручено захватить английскую пушку. Оставшиеся в живых боевики видели, как командира убил прицельным выстрелом с близкого расстояния один из иностранцев, находившихся в орудийном окопе.
Дэвис слишком хорошо помнил свою предыдущую попытку выудить информацию у бойцов SAS и понимал, что предстоит задача не из легких. Однако он был уверен, что, проявив терпение, рано или поздно обязательно установит личность того, кто командовал британскими десантниками в Мирбате.
Дэвис подъехал к «Пучку моркови» вскоре после открытия и устроился в зале с колесом, прихватив местную газету и пинту крепкого пива. К восьми часам вечера пивная заполнилась посетителями, и Дэвис прикидывал в уме, кто из них может быть десантником. Характерных признаков было достаточно, от южного загара и короткой стрижки до «шлепанцев для борделя», однако Дэвис старался не обращать на все это внимания. Те, кто недавно был командирован в Северную Ирландию или охранял аэропорт Хитроу, имели бледную кожу и к тому же наверняка отпустили длинные, как у хиппи, волосы. В Великобритании высокие армейские ботинки на шнуровке стали таким же традиционным атрибутом, как белые галстуки у выпускников Итона. Но у людей, отточивших до совершенства умение беречь хорошую физическую форму, предпочитающих наблюдать и слушать, а не сквернословить и бахвалиться, вырабатывается свой собственный облик и стиль.
Боб Беннет отдыхал за привычной вечерней кружкой пива в компании своей жены Лин и нескольких однополчан. Его глаза непрерывно бродили по залу, словно живя собственной жизнью, и ничего не упускали. Лин частенько ругала мужа, застигнув его за этим занятием, когда все остальные о чем-нибудь увлеченно спорили.
Вскоре после того, как Боб устроился за столиком, он заметил валлийца и пересел, чтобы наблюдать, оставаясь незамеченным. Беннет был уверен: это тот самый человек, о котором он в прошлом году предупреждал Кена Бортуика. Если и оставались какие-то сомнения, их рассеяло поведение валлийца. В течение двух часов он переходил от одной группы к другой, держась на заднем плане, всегда готовый рассмеяться или угостить выпивкой, улыбнуться или поддакнуть. В двух из трех групп, выбранных валлийцем, Боб нашел по крайней мере по одному знакомому десантнику.
В половине десятого валлиец, возвращаясь из туалета, внезапно застыл, словно столкнувшись с привидением. Какое-то мгновение он стоял, неподвижно глядя в стену. Наконец ему удалось совладать с собой, и он прежней небрежной походкой вернулся к приятелям. Через десять минут, весело помахав рукой и не адресовав этот жест никому конкретно, валлиец надел шляпу и плащ и ушел. Боб Беннет не стал следить за ним, потому что, когда он в прошлый раз связался с Кеном Бортуиком, ответа не последовало: очевидно, незнакомец – совершенно безобидный человек, хотя и чересчур любопытный от природы.