Профессионал
Шрифт:
После того как под удивленные протесты Кили были произнесены обвинения, неизвестные прижали ему к земле руки, закатали рукава куртки и рубашки и вонзили в складку мягкой кожи под мышкой иглу шприца. Через мгновение инсулин разлился по жилам, и Кили потерял сознание, после чего люди из «Таднамс» при помощи де Вилльерса вытащили бесчувственное тело из палатки.
Де Вилльерс и один из подручных аккуратно перенесли Кили обратно на тропу и просунули его обмякшие руки в лямки рюкзака. Устроив тело в полусидячем положении, они сняли шапку и отбросили в сторону винтовку. Двое других достали радиомаячок, собрали палатку и уничтожили все следы своего пребывания.
Кили перестал двигаться, и теперь его тело быстро теряло тепло через конвекцию, излучение и испарение. Когда именно наступила смерть, неизвестно.
Около девяти часов утра на труп наткнулись двое кандидатов. Одному из них, капитану, показалось, что он нащупал слабый пульс, однако полной уверенности не было. Они сделали все возможное, сержант Саймон Мейлор в течение нескольких часов пытался согреть Кили теплом своего тела, прижимаясь к нему внутри спального мешка, уложенного в вырытую наспех снежную яму.
Через двадцать часов погодные условия улучшились, и тело Кили было доставлено вертолетом в морг Брекона для вскрытия. Все следы хлорпропамида и инсулина давно исчезли.
Среди друзей Кили нашлись те, кто не поверил, что столь закаленный и опытный человек мог погибнуть в подобной ситуации, однако других объяснений не было, поэтому даже самые осторожные специалисты SAS вынуждены были согласиться с тем, что «кто угодно может замерзнуть в таких условиях». Этот очевидный ответ напрашивался сам собой. Не было никаких оснований заподозрить враждебный умысел, поскольку ни у кого не было мотива. Напротив, Кили был другом для всех, кто его знал.
Бреконский коронер Тревор Ивенс обсудил вопрос со старшим констеблем округа Южный Повис, неоднократно повторяя, что десантникам нужно подходить более осторожно к испытанию кандидатов.
Убитые горем родители Майка Кили никак не могли взять в толк, как такое случилось. Они знали, что их сын, человек здравого рассудка и практичный, почувствовав усталость, просто вынул бы из рюкзака кирпичи. Почему он тащил их на себе до тех пор, пока не упал в изнеможении? «Кто угодно может умереть от переохлаждения», – отвечали им сочувствующие друзья. Однако они знали, что Майк не был «кем угодно».
Сведения о трагедии просочились в средства массовой информации, и те предложили сенсационное, но ошибочное объяснение загадке, почему такой опытный человек просто лег и умер.
Герой-десантник майор Майк Кили потерпел поражение в своем последнем бою… это была отчаянная попытка показать, что он по-прежнему ничуть не уступает молодым новобранцам.
Сан
Майор SAS погиб, пытаясь превзойти новобранцев.
Вестерн мейл
Герой-десантник замерз в снегу, пытаясь доказать свою выносливость.
Дейли телеграф
Близкий друг Кили майор Тони Шоу заключил: «Майк был опытным походником и очень хорошо представлял себе, какие опасности его подстерегают. Он учил солдат и знал последствия переохлаждения, а также то, как им противостоять. К этому марш-броску Майк подошел спокойно: надел легкую одежду, чтобы избежать перегрева и добиться большей скорости. Когда он понял, что просчитался, было уже слишком поздно, но он не мог признать свое поражение и уйти. Если Майк брался за какую-то
Парадокс заключался в том, что Майк Кили не потерпел поражения в своем последнем бою со стихией. Он одержал победу благодаря своему упорству, но погиб из-за врожденной доброты.
Некролог на смерть майора Кили появился в «Дейли телеграф» (редакция «Таймс» бастовала) 6 февраля 1979 года. Тони Шоу написал: «Он был олицетворением мужества и чести. Такие люди встречаются редко. Нам будет его не хватать».
Глава 25
…На протяжении десяти лет они встречались вдали от Токая, в промежутках между регулярными визитами Анны в больницу к мужу. Взаимная любовь зрела, постепенно проникая в самые потаенные закоулки души де Вилльерса. И вдруг совершенно неожиданно Жан Фонтэн подхватил в больнице желтуху и умер. Его смерть вынудила де Вилльерса взглянуть в лицо проблеме, которой он до сих пор старательно избегал. Он понимал, что, несмотря на неприязнь и даже ненависть к Фонтэну, он ни на минуту не задумывался над таким простым решением, как несчастный случай. Это было бы убийство по личным мотивам, которое осквернило бы его чистую и высокую любовь. Точно так же де Вилльерс понимал, что не может предложить Анне выйти за него замуж до тех пор, пока зарабатывает на жизнь заказными убийствами.
Де Вилльерс жил по неписанным, но жестким законам наемного убийцы. Если он брался за работу, то обязательно доводил ее до конца. Надо выполнить текущие контракты, но новых заказов не будет.
Зимой (по южноафриканским понятиям) 1986 года, через два месяца после смерти Жана Фонтэна, де Вилльерс прилетел вместе с Анной в Питерсбург и взял напрокат «лендровер». Не связанные никакими временными ограничениями, они катались по Трансваалю, под крики обезьян разбивая лагерь среди безмятежных озер и затянутых туманом холмов Магебасклоф. Затем, поднявшись в горы Вудбуш, они бродили с рюкзаками по девственным лесам, глазея на гигантские железные деревья и слушая пение птиц.
Пройдя дальше на север, они перевалили через хребет Саутпансберг, пересекли реку Лимпопо и оказались в Зимбабве. По совету местных жителей де Вилльерс разыскал знаменитый гигантский баобаб, – имея возраст больше тысячи лет, он возвышается среди саванны над зарослями терновника и мопане. Не обращая внимания на укусы муравьев, де Вилльерс долго бродил вокруг исполина с фотоаппаратом, выискивая необычные ракурсы.
Лучший из заповедников дикой природы в Южной Африке – это, несомненно, Национальный парк Крюгера в Восточном Трансваале, поэтому они снова пересекли Лимпопо и оказались в густых прибрежных лесах к югу от Фалаборвы.
Путешествуя вдоль тропы Волхутер, они видели ориби, саблерогих антилоп и белых носорогов. Отдыхая в тени возле небольшого уединенного озера, де Вилльерс спросил у Анны, что, если он предложит выйти за него замуж. Анна ответила вопросом на вопрос:
– Знаю, ты не можешь говорить о своей работе. Я никогда не донимала тебя своим любопытством. Но если мы станем единым целым, будешь ли ты полностью мне доверять?
Опустив взгляд, де Вилльерс медленно произнес:
– Моя жизнь с тобой лежит в миллионе миль от моей работы. Они совершенно несовместимы, и теперь, когда ты стала свободна, я принял решение сменить работу. Мне потребуется время, поскольку нужно довести до конца кое-какие дела. Мы расстанемся через месяц, и я постараюсь как можно скорее разобраться со своими проблемами.