Профессионалы
Шрифт:
Орлов вынул из конверта несколько фотографий, протянул Гурову, тот оставил себе одну, остальные передал товарищам. С увеличенной фотографии, переснятой в паспортном столе, смотрел обыкновенный безликий молодой парень лет восемнадцати, не более.
– Версия его причастности к убийствам строится на предположениях, непроверенных данных, никакими серьезными доказательствами его вины мы не располагаем. Наличие у Петренко пистолета тоже точно не установлено.
Гуров, который всей информацией уже обладал, слушал невнимательно,
Нина, так звали девушку в форме, нервничала. Она держала тонкими пальцами жезл сотрудника ГАИ, и майор Гуров чувствовал, как жезл ей и мешает – она не знает, куда его девать, и помогает – не надо думать о руках, они заняты.
Виктор и Александр, похожие на братьев, хмурились, сидели набычившись, слушали, казалось, вполуха. Их оперативные сложности не касаются. Пусть покажут человека да объяснят, когда, где и как к нему подойти и куда отвести.
На Леонида Симоненко майор Гуров смотреть не стал. Избалованный парень, с норовом и любовью к себе. Таких майор встречал, не любил, но обращаться с ними умел.
– Значит, вы прибыли на место, и вам показали Петренко, вы становитесь главными, – продолжал рассуждать полковник. – Если у него в руке книга, сумка, папка, сверток, то ситуация осложняется. Вы его только наблюдаете, исходя их двух противоположных убеждений. Первое: он убийца-маньяк, стреляющий в приближающегося к нему мужчину. И думаете не только о себе, а в основном о нормальных людях, которые ничего не знают и знать не должны. Второе: Петренко больной, одинокий, ни в чем не виновный человек.
У вас будет машина с телефоном, а когда вы к Петренко приглядитесь, решим по ситуации. Все свободны. Лев Иванович, задержитесь. Находиться в комнате отдыха при дежурной части, можете сходить в столовую.
Петр Николаевич открыл бутылку боржоми, наполнил стаканы, кивнул Гурову, словно пил за его здоровье.
– Конечно, Петренко – далеко не факт, версия шаткая, хотя совпадений многовато, – сказал Орлов. – Не знаю даже, что тебе пожелать, чет или нечет?
– Лучше чет, Петр Николаевич, – ответил Гуров.
– Как тебе ребята? – спросил Орлов.
– Ребята ладные. – Гуров пожал плечами, с видом пожилого, многоопытного человека. – Стрелок, видно, парень избалованный.
– Верно, но тебе с ним не век коротать. Он – стрелок! А как тебе старший группы? – серьезно, без тени улыбки, спросил Орлов.
– Майор Гуров? – Гуров тоже задумался всерьез. – Как вам сказать…
– Я тебя, Лева, просил, – перебил Орлов. – Твое «вы» подчеркивает мой возраст и выражает недоверие нашей дружбе. Или мы только начальник и подчиненный?
«А ты тоже, Петр Николаевич, нервничаешь, – подумал Гуров, – многословен стал, сентиментален», – и ответил коротко:
– Извини.
– Ладно, дальше.
– От майора Гурова я тоже не в восторге, – признался Лева. – Излишне
– Совет расценивай как приказ. Пока убийца не будет водворен в изолятор, ты свои «извините» и «пожалуйста» из лексикона убери. Симоненко правильно одернул, ты его в строгости держи. Ребят слегка припугни, иначе они станут дремать, ждать, пока ты их за ручку подведешь. А теперь иди, думай, у меня дела.
– Будь здоров, полковник. – Гуров кивнул и вышел.
Терентьев, Прохоров и Симоненко обедали в столовой. Богатыри были сосредоточенными молчунами. Они сидели на легких стульях аккуратно, ели тоже аккуратно, отодвинули пустые тарелки синхронно, взяли по стакану компота одновременно. Неторопливая солидность их движений контрастировала с юношеской розовощекостью, которая наводила на мысль, что бреются они только из солидарности со взрослыми мужчинами.
Леня Симоненко худобой и огромными глазами походил на стрекозу и вел себя соответственно. Он вертелся, жестикулировал, разговаривал с набитым ртом:
– Воистину, нет пророка в своем отечестве! Леонид Симоненко! Мастер спорта международного класса! Мне аплодировали в Париже, знают на этом шарике, именуемом Землей. Что такое Гуров? Бывалый опер, майор милиции. Таких тысячи, а он мне: «Попрошу, и закуришь!»
– А может, тебе в институт физкультуры податься? – неожиданно спросил Витя Терентьев, вытряхивая из стакана последнюю ягодку.
– За столом не ты один международного класса, – поддержал коллегу Саша Прохоров. – Каждый на своем стадионе чемпион. Сейчас мы на стадионе Льва Ивановича.
– Ну, разговорились! – Леня Симоненко возмущенно взмахнул руками. – Верноподданные! Себя ни в грош, его за рубль! Может, вы к нему в группу собираетесь переходить? Там от его характера все навзрыд! Носовых платков не хватает, полотенцами пользуются.
Призывая в свидетели окружающих, Леня оглянулся и увидел Станислава Крячко, который с подносом отошел от кассы. Симоненко, как и многие другие оперативники, знал, что Крячко и Гуров живут недружно.
– Стасик! – Симоненко привстал, махнул рукой. – Ты-то нам и нужен.
– Привет, орлы! – Крячко опустил свой поднос на стол. – Какие проблемы?
– Здравствуйте, – в один голос ответили богатыри.
– Майор Гуров у тебя за старшего? – Симоненко сложил пустые тарелки горкой, отодвинул, освобождая место Крячко.
– С утра был. – Крячко сел. – А что? Сняли? Глупость сморозил. – Он намазал хлеб горчицей. – Его величество Льва Ивановича Гурова нельзя снять, его можно только выдвинуть на руководящую.
Увидев ожидаемую и нужную ему реакцию, Леня спросил: