Профессионалы
Шрифт:
Он подождал, пока ее шаги не затихнут, и выбрался из ванной.
Профессионалы
Эксперты установили, все убийства совершены из «ТТ», который изъяли у Петренко. Убийцу забрали к себе врачи, через сутки сообщили по телефону, мол, официальные бумаги готовятся, но в ближайшее время допросить его не удастся.
Гуров знал: пройдет несколько дней, и его призовут к ответу по делу об убийстве девочки. Как ни избегал он совещаний, группу следовало собрать. Отсутствовал он всего двое суток, а из дела выскочил, надо восстанавливаться.
Гуров попросил коллег собраться к девяти, сам пришел раньше, чтобы перехватить полковника до начала рабочего дня.
Петр Николаевич выслушал рассказ Гурова о майоре Турове и ответил:
– А я знаю. Человек он плохой, а оперативник отличный. С твоими соображениями, что у нас плохих людей держать нельзя, никто спорить не собирается. А что прикажешь? – Он развел руками. – Я могу переговорить в кадрах, меня не поймут. Допустим, я добьюсь, что его из управления уберут, но не уволят никогда. Он что, на другой должности лучше станет? Я тебе предлагаю замом ко мне идти. Туров окажется непосредственно в твоем подчинении, ты будешь его контролировать и воспитывать.
– Спасибо, Петр Николаевич, я всегда ценил ваше ко мне отношение. – Гуров встал. – Я подумаю. А пока забирайте у меня Крячко, дайте ему группу. Мне в нем кое-что не нравилось, но по сравнению с Туровым мой Станислав не человек, а ангел.
– Ну, в нашей конторе ангелам делать нечего. – Орлов вышел из-за стола, жестом останавливая Гурова, шагнул к окну, взглянул вниз вроде бы с интересом.
– Сверху видишь дальше, – сказал он, – но не уверен, что лучше. Я советовать не люблю. Ты подумай, Лев Иванович. С одной стороны, ты вроде бы принципиальный, высказываешься прямо, не таишь, не проходишь мимо. С другой – ты свою должность перерос, дальше идти не хочешь. Ты сейчас вроде хитрого ученика, который, вместо того чтобы в следующий класс переходить и более сложные задачи решать, остался на второй год и щеголяет в круглых отличниках. Нечестно ведешь себя, Лев Иванович. Плохие люди есть везде, подлец– врач или педагог не менее опасен, чем подлец милиционер. Туров уже твоя забота, а не моя.
– Я могу идти, товарищ полковник? – Гуров не мог найти ответа, просто не знал его.
– Я думал о том, как брали Петренко, – сказал Орлов, словно между ними разговор продолжался. – Да, ты промолчал третьего дня, всю ответственность и риск взял на себя. Отдаю должное твоему мужеству, но похвалить не могу. За твою смерть ответили бы другие. Жена твоя, племянница, которую ты вроде бы удочерил. Они тебя любят. Константин Константинович ответил бы, а ты, кроме добра, от него ничего не видел. О себе я не говорю, ты Петра Николаевича никогда особо не ценил. Вы свободны, майор.
Орлов кивнул и пошел к столу, даже не взглянув на Гурова.
– Спасибо, Петр Николаевич, – пробормотал Гуров и, ошарашенный, вышел из кабинета.
– Не за что, Лев Иванович, – усмехнулся Орлов, глядя на закрывшуюся дверь.
Пока Гуров выяснял взаимоотношения с начальством, его группа решала свои проблемы.
Рано утром, когда, кроме дежурного, в отделе еще никого не было, Боря Вакуров выбрался из объятий дивана, убрал подушку и одеяло
Вернувшись в кабинет, Боря включил плитку, начал готовить завтрак и думать, как бы ему достойно выбраться из ловушки, в которую он себя загнал. Боря устал, диван был неудобный, хотелось домой, он соскучился по маме с папой, даже по сестре соскучился. А о бабушке и говорить нечего. «Наука мне на всю жизнь. Бесчеловечно ведет себя майор Гуров. Словно это нормально, что я тут…»
– Бориска, привет! – в кабинет заглянул Станислав Крячко.
– Здравия желаю! – обиженно буркнул Вакуров. – Если вы сейчас скажете, что пожарники меня оштрафуют, я запущу в вас яйцом. – Он убрал плитку, взглянул на Крячко вызывающе.
Станислав не собирался задерживаться, но представился случай развлечься, он степенно вошел в кабинет и сказал:
– Если крутым, то валяй, – рассмеялся Крячко, – я сегодня позавтракал…
Рассказать о завтраке Крячко не удалось, вошел Светлов, молча пожал молодым руки, хлюпая носом, уселся за стол Гурова, достал платок, трубно высморкался.
– Ты долго так собираешься? – Он указал на разложенную еду.
– Действительно, – возмутился Крячко. – Ежели каждую операцию хирург начнет проецировать на себя, мы очень быстро останемся без хирургов. Они вымрут.
Боря взглянул на товарищей с благодарностью, в глазах у него защипало.
– Какой толк в твоем мальчишеском подвижничестве? – Крячко пожал плечами, мигнул Светлову. – Ты, Боря, должен отгородиться, встать над ситуацией.
– Не могу, – искренне ответил Боря.
– И плохо, ты должен быть рассудочен и холоден, только тогда…
Монолог прервал Светлов, чихнув несколько раз и беспомощно взмахивая руками.
– Значит, я прав! – не унимался Крячко. – Вот, Василий Иванович, скажи кадету, как на нашей службе до пенсии дожить.
– Балабол! А еще старшим хочешь стать! – не поддерживая шутливого тона, серьезно сказал Светлов.
– Чапаев, обижаешь! – Крячко хорохорился, но как-то потускнел.
– Вот Гуров, – Светлов хмыкнул, посмотрел на Борю и Станислава вопросительно. – Вроде молодой? А его слушать охота.
– Для тебя, Василий Иванович, если человеку полтинник, то тоже молодой.
– Да уж не старый. – Светлов оглядел Крячко. – Гуров молодой, но я с ним в огонь и в воду! Понял?
– Понял. – Крячко кивнул. – Если с кем в атаку или в разведку, я тоже бы Гурова выбрал. Понимаешь, Чапаев, с атаками и разведками давно пора кончать. Утром, лишь глаза откроешь, оказывается, ты уже на вахте стоишь. Надо честно жить, честно работать, а не стоять на бессмысленной вахте.
– Ты на Леву не клепай! – повысил голос Светлов.
Гуров вошел быстро, почти бесшумно. Кабинет Орлова располагался рядом, и Лева еще слышал голос полковника.
– Здравствуйте, – заговорил он быстро, стараясь скрыть замешательство и злость. – Шумите? Заговор? Когда флибустьеры были недовольны капитаном, то вздергивали его на рею. Пока я живой, будете меня слушаться. Ты, Боря, свою вахту кончай и бебехи из кабинета убери! Спи в своей постели, ты мне нужен свежий, а не замученный!