Профессионалы
Шрифт:
Светлов, одобрительно кивая, уступил Гурову место за столом, Крячко ухмыльнулся, а Боря, только и мечтавший, чтобы ему помогли, взъерошился.
– Вы «Тиля Уленшпигеля» читали? – вызывающе спросил он.
– Мог и не читать, – ответил Гуров. – Пепел Клааса стучит в твое сердце? Что стучит, это хорошо. А что дыхание у тебя короткое – плохо. – Последнее время Гуров порой употреблял в разговоре спортивную терминологию. – Мы с преступниками не наперегонки гоняемся. Все! Профсоюзное собрание закончено, я – приказал, ты – выполнил.
Светлов
– Ну ладно, коллеги. Дружно выдохнули, сели, попробуем жить дальше. – Он занял место за столом.
Крячко и Светлов разместились на диване, Боря, тяжело вздохнув, опустился на свой стул.
– Давайте разберемся в своих бумагах, что требуется, отпишем, наведем порядок. Серьезное дело у нас одно. Василий Иванович, в отделениях работают? – Гуров взглянул на Светлова.
– Работают.
– Если с таким энтузиазмом, как вы отвечаете, то дело плохо. – Гуров перевел взгляд на Крячко: – Станислав, честно, ты считаешь версию «Бильярдист» перспективной?
– А я в подхалимах не хожу, – ответил Крячко. – Версия ваша, – он кивнул, – не блеск, надуманная, притянутая, но на сегодня единственная. Надо работать. В чем вы правы, так это в оценке имеющихся у нас примет преступника. Я как-то ранее не задумывался, что мужчин среднего роста, возраста, телосложения не так уж и много. Стоит присмотреться, каждый чем-то выделяется. Я бы в бильярдные Бориса запустил. – Крячко задумался. – И вы сами, конечно, по этой линии должны работать. А Станислава Крячко я бы от работы по делу освободил.
– И что бы ты поручил Станиславу Крячко? – улыбаясь, спросил Гуров.
– Парня, которого мы за недоказанностью освободили, – ответил Станислав, – кажется, Ветрин Сергей Семенович. То дело мы паршиво провели, хвосты оставили, где-то пистолет в группе болтается. Раз пистолет есть, значит, он в конце концов выстрелит.
«А ведь он прав, – думал Гуров, – я недорабатываю, перескакиваю, тороплюсь, все сам хочу ухватить. Вроде, кроме меня, оперативников в отделе нет».
– Возможно, ты и прав, Станислав. – Гуров помолчал, взглянул на товарищей. – Ты как считаешь, Василий Иванович?
Светлов мучился насморком, платок у него намок, нос покраснел, глаза слезились.
– Я полагаю, дело по девочке надо ставить на глубокую, длинную колею, – хлюпая, ответил он. – Наскоком тут не возьмешь.
«Каждый полагает, глядя со своего места, – подумал Гуров. – Дело на контроле у руководства, будут требовать зримых результатов. А где их взять?»
– Начнем с того, что вы возьмете больничный и быстренько подлечитесь, – сказал Гуров. – Над отварной картошкой дышать, лук нюхать, сообразите.
В розыскном деле удача – фактор далеко не последний. Почему она прячется, когда появляется, даже самые опытные оперативники не знают. Но именно в этот момент, когда группа Гурова безнадежно
По делу несовершеннолетней…
– Говорите! – Гуров сделал такой жест, словно призывал присутствующих замолчать.
Голос был неуверенный, извиняющийся:
– Участковый Калошин. У школы я стою. Каждый день стою, примет не имею… Ходит тут один, может, ждет кого… Не пойму.
– Хорошо. Вы молодец, инспектор. Адрес? Сейчас приедут. Глаз не спускать, но не подходить.
Гуров записал адрес. Боря Вакуров рванул дверцу сейфа, выхватил пистолет. Светлов поднялся с дивана, преградил Борису дорогу.
– Крячко и Светлов, – Гуров протянул записку с адресом. – Станислав, задерживаешь ты.
– Я! – крикнул Вакуров. – Должен я!
– Сядь! – прошептал Гуров. – Все еще на воде вилами писано. – Он вышел следом за Крячко и Светловым, жестом остановил.
– Станислав. – Гуров смотрел ему в глаза. – Если это он, а ты сработаешь плохо?.. Может, мне самому?
– Я сделаю его, – ответил Крячко.
И хотя Гуров знал, что Крячко для этой работы либо годится, либо нет и словами помочь сейчас невозможно, сказал:
– Его надо развалить там, на месте. Ни на секунду раньше, и ни на секунду позже, и до конца! Размазать подонка и привезти сюда.
Крячко уже ничего не слышал, он молча кивнул и бросился к лифту, где его ждал Светлов. Когда Гуров вернулся в кабинет, Боря, размахивая пистолетом, закричал:
– Он мой! Мой! Вы безнравственны!
Гуров толкнул его на диван и прошел на свое место. «Ну что же, Станислав, я тебе дал старт. – Гуров перекладывал бумаги, не знал, куда девать руки. – Надо научиться курить». Он нашел в столе пачку сигарет:
– У тебя есть спички?
– Я вас очень не люблю, товарищ майор, – тихо сказал Вакуров.
– Я и говорю, у тебя короткое дыхание. – Гуров отыскал в ящике спички и неторопливо, чтобы не видно было, как у него дрожат руки, закурил. – У нас есть три человека, которые видели, как мужчина от школы уводил ту девочку. У всех имеются служебные телефоны. – Он указал на аппарат. – Соединись, предупреди, пусть ждут нашего звонка.
Вакуров сидел неподвижно, сжимая в руке пистолет.
– Встать! – Гуров хлопнул по столу ладонью. – Положить оружие в сейф!
Борис подчинился, словно под гипнозом.
– Сейф запереть! Ключ положить на стол! Сесть к телефону! Выполнять!
– Вы все коростой покрылись, нелюдьми стали, – бормотал Боря, листая документы в поисках нужных телефонов. – На совещаниях о нравственности выступаете!
– Тебе дома следует жить, с мамой и папой, а не в кабинете. – Гуров пыхтел сигаретой, решая, куда бы ее пристроить, так как пепельницы на столе не было. – Смотрю на тебя, вспоминаю, каким был в твоем возрасте. Надо у генерала Турилина спросить, неужели и я тоже хамил старшим? Нервничал, точно, язвой был, не отрицаю, но чтобы хамил?..