Профессионалы
Шрифт:
Она повернулась к Макаллистер, которая сидела посреди фургона, потупив взгляд и оцепенев.
— Можно один вопрос? — Девушка даже не посмотрела на нее. — Ты и твой бойфренд. Как вы ухитрялись сохранять отношения?
Мэри наконец шевельнулась и едва подняла голову.
— Я не знаю, о чем вы говорите.
— И все-таки? Вы были вместе пять лет? И все время в дороге. Как вы не надоели друг другу?
Мэри снова потупилась:
— Я буду разговаривать только с моим адвокатом.
— Как хочешь, конечно, но
Девушка будто не слышала. Уиндермер еще посмотрела на нее, затем отвернулась и стала крутить ручку радио. Она нашла джазовую радиостанцию, где передавали красивое соло на саксофоне, и заслушалась, забыв о Мэри.
А Мэри по-прежнему сидела, глядя себе под ноги, и думала о Пендере. Может быть, это и случилось с Пендером. Ему просто надоело.
Когда Стивенс вышел из такси у своего дома в Сент-Поле, под ногами захрустел свежий снег, белым покрывалом лежащий на тротуаре и дорожках. «Надо сегодня почистить», — думал он, стоя на крыльце и с наслаждением ощущая, как воздух холодит кожу, что было особенно приятно после душной жаркой Флориды. Нэнси обыкновенно всю зиму проклинала холода, но Стивенс, наоборот, не представлял себе жизни без бодрящего морозца. Как, впрочем, и без домашнего тепла, куда попадаешь, придя со стужи.
Стивенс толкнул дверь и вошел. И пока снимал пальто, жадно вдыхая знакомую атмосферу дома, со второго этажа кубарем слетел Джей Джей:
— Папа!
— Эй, привет! — Он схватил сына и поднял на руки. — Как дела? Где мама?
— Мама в гостиной. Папа, сегодня в школе я нарисовал динозавра.
— Ого! Ты будешь художником?
— Нет, охотником на динозавров.
Стивенс разулся и прошел в гостиную, где его жена сидела, почти теряя сознание, в своем любимом кресле за столом с кучей рабочих бумаг. Джей Джей бежал следом.
— Папа! У нас будет собака!
Нэнси медленно приоткрыла веки.
— Это правда? — спросил ее Стивенс.
— Да, да, папа! Немецкая овчарка.
— Я пообещала им подарить щенка на Рождество, но только если они будут хорошо себя вести, — сонным голосом ответила Нэнси.
— Мы назовем его Трицераптос! — крикнул Джей Джей. Выскочил из комнаты и помчался по лестнице наверх.
Услышав стук его шагов, Стивенс понял, как ему этого не хватало.
— Ты огорчен? — спросила Нэнси. — Думаешь, это лишнее?
— Что — собака?
— А я подумала, что собака нам нужна. Когда тебя нет, дети боятся. Да и, признаться, я тоже побаиваюсь одна в пустом доме.
Стивенс виновато посмотрел на нее:
— Детка, прости. Я так долго шлялся.
— Ничего, это же работа.
— Я почти закончил. Еще неделя, и я вернусь. — Она встала, а он обнял ее.
— Через неделю, — сказала Нэнси, прижимаясь к нему, — я запру тебя дома и буду использовать исключительно в своих личных интересах. И долго-долго не выпущу.
— Ловлю
Позже, когда Стивенс лежал в постели и слушал сонное дыхание Нэнси, примостившейся у него под боком, ему на память пришли слова Уиндермер, которая тряслась сейчас где-то в полицейском автозаке. Она ведь права насчет работы. Спору нет, приятно возвращаться каждый вечер домой, это ни с чем не сравнимое удовольствие. Но одно дело — расследовать самоубийство где-нибудь в промышленном районе, и совсем другое — распутывать хитроумные схемы похитителей федерального масштаба, тем более в обществе коллеги вроде Уиндермер. Как жаль, что через неделю, с завершением расследования, завершится и их общение — как профессиональное, так и личное.
«Эгоист чертов, — сказал себе Стивенс. — Если тебе повезет вскоре раскрыть это дело, ты вернешься домой к жене, которая любит тебя и понимает, и к боготворящим тебя детям. Ты коп. Ты расследуешь уголовные дела. А федерального масштаба тебе никто не обещал».
И все-таки Стивенс еще долго не мог заснуть. Все думал о деле, глядя, как будильник отсчитывает время до рассвета. И когда наконец настало утро и его самолет взял курс на Детройт, Стивенс вырубился, впервые в жизни заснув в самолете.
57
— Знаете, а я вас где-то видел, — говорил продавец, глядя на Пендера. — Вы, наверное, живете поблизости?
— Нет, но я здесь часто бываю, у меня полно родни в Мурсвиле. — Пендер заглянул в салон, стараясь не дышать. — Тут что — кто-то умер?
Речь шла о фургоне «крайслер» десяти лет, ржавом и зловонном.
— Не знаю, — пожал плечами дилер. — Мне его сбыли в таком виде.
— Ну да ладно, откроем окна. Вы говорите, тысяча?
— Да. Слушайте, может быть, вас все-таки заинтересует что-нибудь получше?
— Есть машины в районе трех тысяч?
— Да. Например, вон тот «форд», — он указал на красный пикап в глубине стоянки, — небольшой пробег. Так он стоит три пятьсот, но вам я уступлю его за три.
Пендер покачал головой:
— Нет, мне нужна вместительная модель. «Крайслер» подойдет. Пара флаконов освежителя, и все дела.
Полчаса спустя Пендер выезжал со стоянки на «крайслере», благоухающем цветочным ароматом. Ребята, конечно, будут не в восторге, но выбора у них нет. Зато он сэкономил две тысячи.