Профессионалы
Шрифт:
— А я думал, что вы сами состоите в молодежном отряде, — сказал Стивенс.
Уиндермер шутливо ущипнула его за руку.
— Спасибо. Наверное, я состарилась раньше времени. Ну да ладно, — она отодвинула в сторону исчерканный портрет Пендера, — нужно усилить охрану в тюрьме, развесить фотографии Сойера и Пендера на каждом углу и останавливать для проверки все автомобили с флоридскими номерами, не только зеленые «форды». Если ребята пока не здесь, то где-то поблизости. Мы должны быть готовы к встрече.
— Так точно. — Стивенс откинулся на стуле и посмотрел в окно.
«Ну
73
— Эй, Тесса, это я, Мэтт, — ворковал в трубку Сойер, прижимая телефон к груди.
Пендер сидел поодаль, слушал и наблюдал. Обыкновенно баритон Сойера повышался на две октавы, превращаясь в тенор, когда он звонил сестре или бабушке. Или его подобие — вот как сейчас, потому что обломки зубов и вздувшиеся от побоев губы сильно затрудняли речь, но он тем не менее, с гримасой отчаяния на лице, пытался передать свои чувства женщине, которую любил, как никого другого.
Интересно, что у Сойера никогда не было постоянной подруги. Он легко знакомился с девушками и любую умел соблазнить в первую ночь — лишь для того, чтобы утром выгнать и забыть. Зная, как он любит свою сестру, Пендер подозревал, что он ищет ее черты в каждой женщине, но, очевидно, не находит.
— Да, я понимаю, — мычал Сойер, — прости, Тэсса, я врал тебе.
Крот, бывало, так здорово высмеивал голосовые метаморфозы, происходящие с Сойером во время междугородних телефонных звонков, что Пендер всякий раз не мог удержаться от смеха. Но сейчас, слушая, как Сойер борется с дрожью в голосе, он и не думал смеяться.
— Сам-то я в порядке, — говорил Сойер, — мне просто больно за тебя.
Когда Пендеру надоело подслушивать, он включил телевизор, улегся на кровать и задумался. А он-то кому позвонит, если захочет попрощаться? Интересно, что сказали бы его родители? Что они подумали, когда к ним заявились агенты ФБР? Наверное, им было все равно. У него нет никого, кроме Мэри. Она и есть его семья. О ней единственной он тоскует. И ему даже нравится это чувство, потому что оно позволяет ему ощутить, что он до сих пор жив.
Вечером Тиффани выходила купить чего-нибудь из еды и вернулась с пачкой дешевых крекеров и свежим выпуском «Фри пресс».
— А я присмотрела подходящего клиента, — объявила она, широко улыбаясь, и показала им статью в газете с фотографией лысеющего белого мужчины лет сорока пяти. Кинопродюсер Джейсон Кардинал — молодая жена, двое маленьких детей и дом в фешенебельном пригороде.
— Здесь написано, что за прошлый год он наварил пятнадцать миллионов, — сказал Сойер. — Что ж, нехило.
— Лучше взять его жену, — предложила Тиффани, — он заплатит любой выкуп.
Пендер снова вспомнил Хейли Уиттейкер и покачал головой:
— Нет, это исключено. Дети и женщины — не наш контингент. — С самого начала он пытался подходить к делу рационально, убеждал себя, что жертвы не особенно страдают, попадая к ним в руки, но один взгляд на лицо Хейли заставил его устыдиться и понять, что это неправда. «Будь я проклят, если мы похитим женщину», — думал он.
Итак, последней их целью стал
Пендер знал, что его план, продиктованный отчаянием, никуда не годится. Но другого плана у него не было. Он не может допустить, чтобы Мэри гнила в тюрьме, пока он разгуливает на свободе. И если повезет, то с этими дешевыми номерами в захудалых мотелях будет покончено раз и навсегда. Дальше они будут спать в гамаках у океана.
По телевизору снова демонстрировали их фотографии. Его, Мэри и Сойера. Сойер сидит где-то на пляже с бутылкой «Короны» в руках и широкой глупой улыбкой, и опять они с Мэри на островах Сан-Хуан. При виде этого снимка Пендер невольно похолодел. Внизу бегущей строкой проходило сообщение: «Направляются в Детройт».
Что ж, ничего удивительного — Хейли успела обо всем проболтаться. Она, будучи в шоке, считает их ничем не лучше Д’Антонио, с той разницей, что Д’Антонио ей ближе.
Пендер прибавил громкости как раз в тот момент, когда диктор говорил о темно-зеленом «форде-эксплорере» с флоридским номером. Это было им на руку. Благодаря одному «ниссану», ржавеющему на парковке возле «Супер Кмарт», номер у них теперь был мичиганский, и тем самым они получали небольшую передышку.
— Ну все, все, мне пора, — говорил Сойер сестре, чуть не плача. — Не беспокойся обо мне, Тесса. Слушай, что бы ни случилось, я тебя люблю, понятно?
«Вот черт, он совсем расклеился», — не без страха понял Пендер.
Положив трубку, Сойер вздохнул, расправил плечи и обернулся. На лице его было совершенно непроницаемое выражение.
— Ну и дела, — произнес он своим обычным голосом. — Боже, я думал, что не вынесу этого.
74
Джейсон Кардинал жил в парковой зоне неподалеку от озера Сен-Клер, в просторном особняке красного кирпича. Перед домом был газон размером с футбольное поле. И вообще все вокруг говорило о том, что здесь живет крупный предприниматель.
Без четверти девять Кардинал вышел из дома, сел в ярко-красный винтажный «ягуар» и поехал на работу.
— Вот это да! — вытаращил глаза Сойер, увидев его автомобиль. — Он зимой гоняет на «ягуаре». Одна эта тачка тянет на тысячу штук.
— Значит, денег у него навалом, — сказала Тиффани, — и он с легкостью заплатит выкуп.
— Если бы дело было только в деньгах, — вздохнул Пендер, трогаясь следом по улице, — я бы и не волновался.
Кардинал привез их в промышленный парк, где находилось неприметное здание складского типа под вывеской «Кардинал рул студиос». Когда он вошел в здание, они смотались позавтракать, вернулись и встали на другой стороне улицы возле завода электроники. Включили радио и приготовились ждать. Через семь-восемь часов дешевых такос, теплой колы и глянцевых журналов дверь студии открылась, и Джейсон Кардинал снова вышел. Сойер тронул Пендера за плечо: