Профессионалы

Шакилов Александр

Джип-лимузин «Мерседес-Хаммер-Дельтатурбо» прослужил Акире целых три месяца…

Город.

Мегаполис профессионалов и любителей.

Вавилон.

Перекрёстки, перекрёстки, «зебры», «зебры», светофоры, вывески парикмахерских и соляриев, витрины специализированных магазинов и палатки с прохладительными напитками.

Девушки в шортах и бикини, в сарафанах и комбинезонах. Длинноволосые, лысые, татуированные, белокожие, кареглазые. Спрятавшие личика под рубандами и бесстыдно обнажившие проколотые пирсингом соски, щеголяющие золотыми клипсами и закутанные в сари до пяток. Разные. Много. На любой вкус и цвет. Мужчин, впрочем, тоже хватает и в не меньшем количестве.

Город

Свободы. Ареал обитания фениксов. Пристанище, последний оплот ненасилия, веротерпимости и отсутствия расовых предрассудков. Цунэмару-твердыня. Сиро-кэнго! – оборонительный замок! Сюда может приехать каждый-любой, зарегистрироваться, получить гражданство и при необходимости новое имя. Здесь никому нет дела до твоего прошлого, здесь всем интересно твоё настоящее: хороший ли ты человек, можно ли к тебе повернуться спиной.

Город, перекрёстки, перекрёстки, светофоры.

«Весёлый квартал». Добрые люди, хорошие соседи – утопия? – реальность! В прямом смысле черные улыбки горцев-синьмун, мужчин и женщин, наряженных в тайские шмотки и когда-то очень давно и далеко возделывавших суходольный рис, – этим людям хватило сил и смелости вырваться из привычного окружения и найти лучшую долю здесь, среди надёжных стен Вавилона.

А вот – пятеро странных хлопчиков, в смысле, представители замкнутой эндогамной общины парси, потомки персов-зороастрийцев. Интересная община: все пороговно ростовщики и дерут, кстати, знатные проценты. Пятеро – чинно вышагивают по асфальту, сербают нарко-колу и жадно разглядывают кубинских мулаток, торгующих шёлковыми платками и вареными креветками. Лет двадцать назад община парси долго и скандально судилась с мэрией за право хоронить своих умерших в башнях молчания, для чего общиной даже была приобретена партия самых настоящих грифов, которые, согласно церемонии, и должны были расклёвывать – утилизировать! – трупы. И вроде бы мэрия таки дала добро, вот только грифы почему-то отказывались кушать священную мертвечину, предпочитая конкурировать с кынсы за право харчеваться в мусорных контейнерах. Мэрия рассвирепела, община пыталась было оправдаться, мол де, не досмотрели, купили не качественных диких пташек, а корейских второсортных клонов – простите, впредь такого не повториться. И действительно не повторилось – проект «башен» прикрыли. Самое интересное, что смертность в общине сразу же резко сократилась, достигнув абсолютного нуля – никто не хотел умирать «нечисто»! – за двенадцать лет муниципалитет не зафиксировал ни единого летального исхода…

Город. Вавилон.

Припарковаться у дорожного навеса-забегаловки, раскинувшей яркую матерчатую вывеску поверх диафрагмы-шатра. Перекинуться парой слов с поваром-продавцом и купить порцию горячих пампушек и пластиковую мисочку ледяной сметаны. Отъехать к ближайшей «обеденной» стоянке и окунать пампушки в белый холод хрустящими чесночными боками. И лениво, почти сыто ловить ушками обрывки разговора в соседней машине, схватывая, в лучшем случае, кусочки фраз:

– Аш мича ву хо?

– А ху бох?

– Аса хог деха…

– Бекх на била!

Бераш развлекаются, шалят детишки: папа купил дорогущий спортивный «Бавария Моторс Z4000» с ведущей передней эйр-подушкой, и теперь можно снимать двенадцатилетних прелестниц из соседнего тейпа. Благо, чернокосые красотки обычно не прочь прокатится на скоростной, блестящей от геля-обтекателя тачке, и даже – при особом доверии к водителю! – откидывают рубанды, дабы показать личика и подставить пушистые бровки встречному потоку и лазерным огням светофоров. И вот, похоже, джигита и его спутницу занесло на стоянку – дабы знойный мачо мог осуществить коварный замысел, касаемый половых отношений за тонированными силовыми полями-стёклами.

Малыш, судя по диалогу, получил от ворот поворот на сто восемьдесят. Не помог и отцовский презент: сначала женись, а потом уже трогай за интимные оттопыренности – но не наоборот.

«БМВ Z4000» – классная тачка. Акира ездил на такой после первого воскрешения. Хулио, газодымозащитник-каптёрщик, свирепо смотрел на везунчика Оду, которому опять обломилась офигительная патрульная машина.

«БМВ Z4000» прожил с Акирой ровно два воскрешения – целых десять дней.

Из патоки воспоминаний феникса выдернул зуммер вызова – электроток ударил по телу, пронзив позвоночник раскалённой спицей от копчика до затылка, встряхнув так, что пальцы, татуированные в это время суток «кошачьими глазами», разжались, и на джинсовые колени перевернулась пластиковая миска – повезло, уже пустая.

Зуммер.

Чёрт, наконец-то!!

– Ода, Ваш квадрат?! ответьте! – взволнованный голос диспетчера Айны Такахаси, сорокалетней одинокой дамочки (огромные зелёные глаза-голограммы, мышиный хвостик, внушительный целлюлит чуть ниже «ватерлинии»). Она – единственная любительница в депо профессионалов.

– Да, Айна, слушаю. И повинуюсь.

– Дружбы Народов, 88. Супермаркет «Зиккурат Этеменанки». Возгорание шестой степени. Расчётное время выдвижение на позицию – сто двадцать секунд.

– Сколько?!

– Акира, очень надо успеть. Дело серьёзное. Подтверждение заказа?!..

– Есть подтверждение.

Рёв потревоженного движка. Ремни безопасности оплетают тело от бёдер до подмышек, компенсируя резкие повороты и прыжки через «лежачих полицейских». Припадочная дрожь, предчувствие ритуала и серьёзного огня, настоящего, злого, неудержимого, а не какой-нибудь дымящей окурком урны у диетического «Макдональдса» – предчувствие, предчувствие, предчувствие…

Боль в животе – голод, заворот кишок, сплюнуть в пепельницу – и не попасть. Рвануть сквозь толпу между прозрачным пластиком остановки и подкатившим краснопузым трамваем. Крики, ругань, перепуганные лица, кто-то умудрился ударить ногой по крылу патрульного авто. Люди. Любители. Белые тюрбаны «исповедующих единство божие» аль-муваххидун, парки и штаны селькупов, клетчатые рубашки темнокожих мужчин народа сосо. Сосо на диалекте йолонка поминают великого змея Нингиангана и всех крокодилов мира, дабы лучшие животные защитили своих верноподданных от нечестивой смерти под колёсами транспортного средства.

Сто двадцать секунд!

Похоже, делишки серьёзней некуда…

Ступенчатая глыба супермаркета «Зиккурат Этеменанки» видна издалека – девяносто метров высотой, ага. На крыше супермаркета – дорогой, класса «Otium cum dignitate» ресторан «Мардук», спрятанный в тени финиковых пальм и тамарисков.

Вот только сейчас пальм наверняка уже нет, а ресторан – в огне. Весь. Пылает.

Ускорением Акиру прижимает к сидушке, надрывается мигалка-сирена: тише едешь – не наш девиз. Наш девиз: быстрее будешь. Сто двадцать секунд? У «Зиккурата» надо быть уже сейчас, уже пять минут назад!!

Не снижая скорости, феникс «поколдовал» над торпедой и вывел на лобовое стекло штриховку-план очага возгорания и прилегающего района, задав двухсекундное обновление по динамическим характеристикам пожара. Смотреть на дорогу-пешеходов и схватывать сметаемые дворниками столбцы чисел: расстояния до, вероятности на, скорость ветра сейчас, использованные для строительства материалы по отдельности и в совокупности, возможные последствия работы любителей-пожарных (пять бригад уже на месте – пузыряют водичкой в расплавившиеся витрины; ур-роды, нет чтоб вовремя сообщить в Профсоюз… мы сами, мы умеем, мы справимся…)