Профессионалы
Шрифт:
— Вы русский или прекрасно знающий наш язык иностранец? Что-то не пойму, — обернулась к мужчине с переднего сиденья девушка.
— Иностранец, — улыбнулся ей Фримен.
— Ого, а говорит, как свой! Ну так играем?
Фримен промолчал, и попутчики раздали по карте на троих.
— А ставки, чур, мне! — протянула ладонь девушка.
— У меня нет ваших русских… — начал было Фримен.
— У нас тоже доллары имеются, — тут же отозвались попутчики, складывая в протянутую ладонь пятидолларовые купюры. — Правила простые…
Правила действительно были простыми, Фримену,
— Не расстраивайтесь, — проворковала она после тринадцатого кона, — зато вам обязательно повезет в любви. У нас очень красивые женщины, — девушка сложила деньги во внутренний карман своей куртки. — И обязательно уедете из России с любовью.
— Не сомневаюсь, — ухмыльнулся американец. — Но для начала хотел бы въехать в нее с деньгами.
Он вдруг, обхватив шею девушки правой рукой в замок, другой свободной рукой ударил попутчика ребром ладони по сонной артерии. А того, что сидел справа, двинул локтем в центр лица, протащив, таким образом, девушку за шею и слегка стукнув ее о стойку двери головой.
— Не останавливаться! — приказал Фримен шоферу, пытавшемуся съехать на обочину. — Только езжай медленнее. Деньги сюда! — Он протянул ладонь вцепившейся в его локоть девушке, и она тут же вложила туда дрожащей рукой свернутую кучку смятых банкнот.
Фримен отпустил ее шею и, приоткрыв с обеих сторон двери, выпихнул из машины на дорогу начинавших приходить в себя мужчин.
— Стоп!
Шофер испуганно нажал на тормоз еле тащившейся «Волги».
— Выходите, быстро!
Девушка не заставила себя просить дважды.
— Теперь вперед! Улица Петровка, отель «Мэрриот». И больше никаких попутчиков.
Фримен усмехнулся про себя. Русские, как водится, удивляли. Если не высочайшим профессионализмом, то полнейшим дилетантизмом, вот как сейчас. Кого обуть вздумали?! Профессионального, пусть и частного, американского детектива? О многолетнем армейском прошлом вообще скромно умолчим…
Полчаса спустя «Волга» остановилась возле центрального подъезда шестиэтажного, с витиеватыми башенками здания. Ларри Фримен открыл дверцу машины и тут же наткнулся на испытывающий взгляд швейцара в красном камзоле. Тот скользнул глазами по его крепкой уверенной фигуре, вежливо улыбнулся и даже шаркнул ногой. Затем обернулся к стеклянным дверям подъезда и демонстративно щелкнул пальцами. Двери, блеснув сиянием рекламных огней, тут же распахнулись, и к машине выбежал носильщик.
— Ваш багаж? — учтиво и по-английски спросил он.
Фримен кивнул на машину и вынул из кармана куртки обтрепанную пачку банкнот. Отсчитав десять пятерок, он сунул их в приоткрытое окно водителю и, развернувшись, молча проследовал мимо швейцара в гостиницу.
— Добро пожаловать в «Мэрриот Рояль», мистер Фримен! — Женщина-администратор за стойкой сияюще улыбнулась. —
В графе «цель приезда» Фримен написал «ознакомление с русским искусством» и отправился к лифту вслед за носильщиком, позвякивавшим ключами…
Уже в номере, развалившись на бархатистом диванчике с резными ножками, он вывалил из куртки рассыпанные доллары и, выудив пятерки, выложил их перед собой на ореховый столик, кивнув на них носильщику. Затем вынул из бара бутылку минеральной воды, налил в стоявший рядом стакан и залпом выпил. Когда дверь за носильщиком закрылась, он, оставив только мягкий свет ночника, потягиваясь, прошел в спальню. Высокая двуспальная кровать оказалась очень убаюкивающей. А за окном в лучах фонарей и неоновых рекламных вывесок тихо сыпал снег.
4
Осененный светлой мыслью, Денис ворвался в кабинет к Грязнову-старшему, едва дождавшись, пока у того закончится утреннее заседание. Выглядел начальник МУРа, надо было признать, так себе. Не спал, что ли, подумал Денис.
— Дядь Слав, мне вот что пришло в голову. Ведь у Мансурова в номере все было вверх дном, лампа разбита, мебель… Как это соседи не слышали такой шум — тебе не кажется подозрительным?
— Ладно, тугодум, — миролюбиво отреагировал Вячеслав Иванович, — я еще накануне на это внимание обратил, когда Пушкин мне все доложил. Оба соседних номера снимали те еще субчики. Судя по приметам и по кадрам камеры видеонаблюдения, установленной в холле, это были Ираклий Квачадзе по кличке Мохнатый и Сергей Лаптев, он же Таракан. Оба — видные боевики солнцевской группировки. И оба в розыске за разные пакости, в гостинице жили, разумеется, по фальшивым документам. Будем искать теперь с утроенной энергией, хотя… Кстати, Лаптев, помимо всего прочего, приятель владельца «Москвича», этого Усольцева. Усольцев ему что-то должен, не то деньги, не то что-то более серьезное, вот и расхлебывал эту кашу, а заодно, урод, и приятеля втянул.
— Так чего они от Мансурова хотели-то? — полюбопытствовал Денис.
— Я думаю, ничего не хотели. Кроме смерти.
— Почему же сразу тогда не прибили?
— Кто их, сволочей, разберет? Скорее всего, Лаптев, бандюга опытный, завернул Мансурова в ковер, воткнул ему кляп, хотел, чтобы он у Усольцева в машине перекинулся. Так и вышло… Да, и еще одна новость от Турецкого, просил тебе передать: Мансуров на днях заявил в свой банк о пропаже всех кредитных карточек. Портмоне у него украли.
Денис даже присвистнул:
— Ну и наглость. Значит, селятся рядом с ним, воруют кредитки, от его имени покупают мотоцикл, взрывают Исправникова. Но они же — просто боевики. Кто же тогда заказчик?
Начальник МУРа пожал плечами.
— Ладно, я потопал на Неглинную.
— Я одного не понимаю, — остановил его Вячеслав Иванович. — Какого черта Мансуров вообще в этом «Байкале» делал?!
— Ну это уж точно не бином Ньютона. Просто баб он туда водил, дядь Слав. Местечко тихое, а он человек немаленький…