Профессия – киллер

Пучков Лев Николаевич

В метре от окна находилась дверь, и она была заперта. Это я определил чисто эмпирически: с минуту бестолково толкал ее грудью и некоторой частью лба и дергал за ручку, выполненную в форме розочки из оргстекла.

Сокрушенно пожав плечами, я переместился к следующей стене и, обогнув телевизор, вцепился в ручку другой двери и потянул ее на себя. Тупо уставившись в открывшуюся моему взору стену, я некоторое время ее созерцал, затем поднял голову и определил, что это встроенный платяной шкаф: сверху была полка, а чуть ниже — металлическая перекладина,

на которой сиротливо зависли трое плечиков.

И вот наконец последняя дверь. Открыв ее, я обнаружил санузел, отделанный голубым кафелем, — небольшое, но, насколько позволяло определить освещение, довольно чистое помещение.

Выключатель находился возле двери, в комнате. Щелкнув им, я получил возможность более тщательно рассмотреть устройство санузла. Ничего особенного: голубая раковина, над ней — овальное зеркало с полкой для туалетных принадлежностей, сбоку — вешалка с двумя полотенцами — махровым и вафельным, как в гостинице, еще сидячая ванна и голубого же цвета унитаз с компакт-бачком.

О!!! Едва в поле моего зрения попало гигиеническое жилище человека-амфибии, желание кормить Ихтиандра вновь со страшной силой навалилось на мой ослабленный организм, метнулось из глубины подсознания в темные недра желудка, окрепло там и с неудержимой энергией рвануло наружу — еле успел рухнуть на колени и одним рывком откинуть крышку…

Опущу захватывающую сцену кормления. После того как я убедился в работоспособности сливного бачка, мне захотелось мыться. Включив холодную воду, я после недолгих размышлений принял душ.

Затем я обернул чресла большим полотенцем, вернулся в комнату и, усевшись в кресло, принялся размышлять — благо очистительная и водная процедуры возымели некоторый терапевтический эффект.

Последние четкие воспоминания: купе СВ, худющий проходимец в форме милиционера напротив и — пятьдесят граммов хорошего коньяка. Затем, спустя несколько минут — еще пятьдесят граммов под красную икру, потом — несколько расплывчато.

В общем, опоили какой-то хреновиной и черт знает куда доставили, предварительно лишив одежды, личных вещей и денег — двух тысяч баксов и полутора лимонов наших. Диагноз: я — полный идиот, так расслабился и попал на затертый до невозможности трюк. Но ведь худющий пил со мною вместе? Выходит, он умудрился подсыпать чего-то мне в стакан. Как это можно было так лопухнуться?!

Только вот неувязочка одна получается. Ежели меня тривиально опоили с целью обчистить, то очнуться я должен был в каком-нибудь медучреждении типа вытрезвителя или наркодиспансера. Или вообще не очнуться. А где я сейчас?

Я обвел обстановку тяжелым взглядом и внезапно посмотрел на потолок — до сего момента это мне в голову не приходило. В центре потолка располагалась матовая, видимо, стеклянная полусфера диаметром сантиметров эдак двадцать — двадцать пять, отливающая голубизной.

Присвистнув от неожиданного открытия, я вслух сказал примерно следующее:

— Ну что? Очевидно, я попал в больницу для буйных психов, в какой-нибудь

изолятор с режимом постоянного слежения. — Я еще раз обозрел интерьер и с сомнением добавил: — Только вот по степени комфортабельности эта халупа на пару порядков выше заведений подобного типа. Я такие видел по ящику…

произнеся последнюю фразу, я с интересом посмотрел на полусферу, предполагая, что где-то сидит невидимый мне оператор и со скучающим видом наблюдает за множеством изображений на пульте, в том числе и за мной.

— Эй! — я протянул руку к полусфере. — Я к тебе обращаюсь! Ну-ка быстренько: где я, что со мной приключилось и чего от меня хотят вообще? Даю три минуты на размышления. Если по истечении указанного срока со мной никто не пожелает вступить в контакт, я вам тут такую чучу отчебучу! Сами не рады будете!

Никакой видимой реакции на мою угрозу не последовало. Посидев некоторое время недвижно, я решил добыть информацию о своем положении несколько иным способом. Если товарищей не устраивает обычное общение, будем маленько поскандалить!

Встав, я задумчиво осмотрелся, затем последовал в санузел, где вернул полотенце на вешалку и облачился в трусья — скандалить все-таки удобнее, будучи хоть частично одетым.

Затворив дверь санузла, я направился к телевизору и, задумчиво потыкав в кнопки «лентяйки», убедился, что не наша продукция работает прекрасно: в наличие имелись четыре хорошо показывающих и два — с рябью канала.

Затем я выключил телевизор, погладил его по бокам и с сомнением покачал головой. Нет, если придется возмещать убытки, это обойдется в кругленькую сумму. Так, что там у нас… Ну да, стекло гораздо дешевле. Я тотчас же переместился к окну.

— Вот смотри… — Я потыкал в сторону полусферы указательным пальцем. — Жалюзи, конечно, жалюзи, но за ними-то стекло! Не хотите общаться, придется стеклить! Так-то вот… — И тут же поудобнее встал боком к окну, чтобы долбануть где-то на уровне груди. По моему разумению, жалюзи ни в коем случае не должны были защитить оконный переплет от разрушительного воздействия стопы.

Немного потянувшись, я уже сделал подшаг и поднял левую ногу… И тут меня так дернуло за левую руку, что я непроизвольно развернулся на 270 градусов и взвыл от боли. С минуту поморщившись, я с удивлением ощупал запястье и осторожно потрогал браслет.

— Это чо за х…я?! А? — Я обратился к полусфере с вопросительным жестом. — Это чо, ток по воздуху, что ли? А? Вот уроды! Шизоиды злокозненные…

я плюхнулся в кресло и некоторое время соображал, растирая левый локоть. когда долбануло током, мне показалось, что предплечье чуть было не вылетело из локтевого сустава.

— Мммм-дааа… Вот это вы здесь устроили! — Я помолчал и мрачно продолжил, обращаясь к полусфере: — Значитца, вы можете контролировать все мои действия, так? И если пожелаете, имеете возможность не только пресекать хулиганские проявления, но и вообще заморить меня током? Да? Очень здорово, ребятки!..