Профессия
Шрифт:
Мысли кружатся вокруг Иванны. Откуда дышит в ее лицо опасность? Откуда? Откуда? Ее любовник вполне может оказаться психом. Может угрожать ей. Почему мне хочется видеть в этой истории психа? Может, это моя собственная роль?
Нужно задать ей просто несколько вопросов в упор, как я делал тысячу раз до этого, с другими мужчинами и женщинами. Но с ней почему-то это невыносимо, немыслимо тяжело.
Потом все затихает на некоторое время. Затихает
Наконец, я намечаю вечер пятницы для важного разговора. Ставлю в уме галочку. Жду этого вечера. Встречаю ее с работы.
Она выглядит усталой. По вечерам под глазами ложатся черные тени, которые не скрывает никакой тональный крем. Мы заходим в ее любимое кафе, заказываем ее любимый салат. И мне почему-то становится грустно и… тяжело думать.
– Что планируешь завтра? – спрашиваю как бы ни о чем.
– Вечер пятницы – начало уик-энда. Время строить планы, – она усмехается. – Слетаю завтра в Египет – давно не грелась на настоящем солнце.
– Ха-ха.
Это ее обычный прием: когда не хочет отвечать, городит полнейшую чушь. И в суде тоже, но более убедительно. Блефует с таким видом, словно несет людям новую веру.
– После тех выстрелов…
– Не вспоминай! – обрывает она.
– Но я хочу понять причину.
– Причина не должна тебя беспокоить!
– А вдруг это твой прибацаный любовник?
– Это исключено.
– Кто он?
– Зачем тебе это знать?
– Ты собираешься к нему завтра?
– Конечно.
– Тогда я отказываюсь сопровождать тебя на эти случ… на эти свидания!
– Что?! – вспыхивает она. – Ты забываешься!
Кажется, хочет проткнуть меня вилкой. Нацеливает на меня зубья и говорит размеренно, слегка дирижируя в такт фразам.
– Ты забываешься. Я понимаю твое желание «все знать». Но, мистер Всезнайка, от тебя этого не требуется. Мне не нужно, чтобы ты «все знал». Твои функции строго определены и четко ограничены. И мы оговаривали это не один раз. И даже не два…
Я беру вилку из ее рук и втыкаю обратно в салат. Сломал бы!
– Ты веришь, что я могу с этим мириться?
– Почему нет?
– Потому что… мне небезразлична твоя судьба. И я хотел бы… тебя спасти.
– Ты это и делаешь – изо дня в день ты спасаешь меня.
И я вспоминаю, как гонял на ее «опеле» по городу и выискивал книжки о параноиках.
– Да, я это и делаю.
Она смягчается.
– Оставь это, Илья. Все решится без нас. Само по себе. Как и все в этой
– Хочешь сказать, что жизнь проходит без нашего участия? Никак не ожидал услышать подобное утверждение от столь деятельной дамы…
– Вся наша деятельность, по большому счету, – пустой звук, – отвечает она на это.
– А он?
– Кто он?
– Этот мужчина? Тоже пустой звук?
– Не слишком ли много внимания ты уделяешь мужчинам?
– Хочу убедиться, что он безопасен.
– Он безопасен. А ты просто ревнуешь.
Она называет все прямо. И в тот же миг я соглашаюсь – ревную жутко. Но на ответную прямоту я не способен.
Выстрелы почему-то не отрезвили меня, а ввергли в новую крайность – в безумную ревность. Глядя на Иванну, не хочется верить, что она отправится прямиком в объятия другого мужчины. И прекратить эти встречи никак не представляется возможным.
– Я не могу обеспечить твою безопасность, когда ты уходишь, хлопнув железной дверью чужого подъезда.
– Ты хочешь… присутствовать? – она довольно невесело усмехается.
– Я за тебя отвечаю.
– Передо мной. И я сама определяю пределы и рамки этой ответственности.
– Весьма похвальная резкость суждений. В таком случае…
И вдруг я вижу, как в кафе входит Эльза. Я вижу это – со стороны, сверху, из космоса… Спицын сопровождает ее, слегка поддерживая за локоть – так, словно он добрый друг, который предпочитает держаться на расстоянии.
Эльза, не замечая меня и мало присматриваясь к посетителям, продвигается куда-то в нашу сторону, словно ступая наугад по темному коридору.
Спицын за ее спиной неожиданно замирает. Вряд ли мое присутствие могло произвести на него такое сильное впечатление. Я перевожу взгляд на Иванну и вижу ее абсолютно бледное лицо. Пожалуй, после выстрелов она выглядела намного увереннее. И в тот же момент я вскакиваю.
– Володя! Эльза!
Кто-то из нас хотел шоу. Кто-то кого-то застал врасплох. Эльза, опомнившись первой, приветливо кивает.
– Все знакомы? – интересуюсь я вежливо. – Владимир, Эльза, Иванна…
– Очень…
– Очень…
– Взаимно.
Иванна уже не смотрит на Спицына. Смотрит только в кашку кофе. Эльза – сквозь облако тумана, повисшее в ее взгляде, – на меня. И вдруг я понимаю, что не люблю ее больше. Не встретив ее случайно, я бы, может, и продолжал жить с убеждением, что люблю. Но теперь вижу только тень человека, который был мне когда-то безумно дорог.