Профессия

Ронберг Тони

Мне повезло, что живя с Иванной, я люблю ее так беззаветно. Так преданно. Так невзыскательно. Если бы я ее ненавидел – это погубило бы нас обоих.

Мое чувство дает мне силы переносить каждый день этой недо-жизни. И дает мне надежду изменить все. Я верю в это. Я так верю, что этого не может не произойти.

И в то же время – ничего не происходит. Я ловлю каждый миг тишины в ее квартире, и понимаю, что эта тишина

по-прежнему наполнена предчувствием катастрофы.

Ее домашняя одежда – мягкий спортивный костюм. Мне всегда не нравилось, когда спортивную одежду носят не для спорта, а вместо пижамы. Но Иванна так мила в мягких контурах спортивных штанов, так мало похожа не непроницаемую леди, которой бывает в судах, что это невольно подкупает. А в то же время – я не должен подкупаться.

Она входит в мою комнату и садится на пол.

– Чаю хочется...

Нет ни плиты, ни электрочайника, ни кипятильника.

– А идти никуда не хочется.

– Завтра будет чай.

– Я знаю. Доисторическая жизнь, нет?

– Я уже привык.

– А я, как ты думаешь?

– А ты и подавно.

В темноте ее лицо кажется бледнее, а волосы почти черными. Черты лица – резче, а контуры тела – мягче. Опасное сочетание.

– Я хотела тебе сказать, Илья... И никак не могу решиться.

Если она скажет – все разрушится.

– Я должна это тебе сказать, чтобы ты не подумал, что я эгоистка или что-то вроде того. Ситуация усложнилась. Не знаю, почему, но я чувствую, что стало сложнее. Я хочу тебе сказать...

Если она скажет – сломает то, чего еще нет.

– Ты можешь уйти, – говорит вдруг она. – Ты можешь все бросить.

– Бросить эту работу?

– Да.

– Бросить тебя?

– Да.

– Ты даешь мне выбор?

– Ты мне ничем не обязан. Не обязан рисковать из-за меня.

– Есть одно «но»...

Если я скажу это – складки ее мягкого костюма ощетинятся.

– За эту работу я получаю приличные деньги.

И Иванна улыбается в темноте. Улыбается темнотой.

– Об этом я забыла...

23. СОСЕДКА

За городом, действительно, воздух кажется чище. Может быть, это и иллюзия, но он прозрачнее и холоднее. Слуцкий выходит мне навстречу и приглашает к столу в беседке.

– А Иванна?

– Она подъедет. Задержалась в магазине женского белья. Я не стал ей мешать.

Старик прищуривается

в мою сторону. Сто процентов – хочет спросить, не любовники ли мы с Иванной, но удерживается. А может, его это не так уж и интересует.

– Какой университет вы заканчивали? – спрашивает вместо этого.

Я сажусь и мысленно готовлюсь к долгому разговору.

– А вот и Анжела, – перебивает он вдруг мои мысли.

Во двор входит тонкая девчушка среднего роста, смуглая, с большими черными глазами, темными волосами с рыжими прядями, в джинсах и короткой маечке.

Я чувствую, как дыхание перехватывает. В ее руках нет никакого пакета, нет ничего, что могло бы привлечь внимание штатного охранника. Минимум одежды. Напряженная девичья грудь под майкой.

Она приближается, и мой взгляд отталкивается от ее упругих шагов. Если она и вооружена, то это может быть только небольшой пистолет, который можно спрятать на щиколотке под широкой штаниной брюк. А если это просто девочка... дочь соседей Слуцкого... тогда я старый параноик...

– Здравствуйте, – приветливо кивает Анжела.

Слуцкий приобнимает ее за плечи.

– Это моя хорошая приятельница, Анжела, а это – друг Иванны, Илья. Она сейчас подъедет. Выпьешь с нами чаю?

Девчонка косится на меня огромными черными глазищами.

– Здравствуй, кроха...

Никогда не встречал в глазах такой глубокой черноты. Какие-то они очень уж темные и влажные. В ней нет молодежной резкости, выглядит она немного смущенной.

И ей не шестнадцать лет. Никак не меньше девятнадцати, насколько я знаю девушек. Слуцкий просто забыл, как определяются подобные вещи. Он слишком долго живет, чтобы различать такие нюансы.

Ирина приносит чай и всякие сладости. Девчонка садится между мной и стариком. Ее рыжие пряди играют на солнце и придают ей веселость, которой нет и в помине.

– Любишь сладкое? – я пододвигаю ей мармелад.

– Не очень. Нужно беречь фигуру.

Фраза явно не из ее репертуара. У нее идеальная фигура: не очень большая грудь, тонкая талия, узкие бедра, длинные, ровные ноги. Рост, примерно, сто семьдесят. Она в кроссовках, но кажется очень стройной и изящной.

– Ты просто красавица, – говорю я. – А красавицы должны себя баловать.

Она всматривается в меня несколько секунд и берет мармеладку.