Профиль мозга

Моисеева Ольга Юрьевна

– И что, это меня ни к чему не обяжет?
– криво усмехнулся Валента, покосившись на силовушку.

– А ты бы так хотел?
– рассмеялся Игорь.
– Разве это справедливо? Учитывая, что мне самому постоянно нужны операции.

– Ну, ты же сам сказал - в средствах не стеснён, - не поддержав веселья, напомнил Валента, мрачно уставившись на собеседника.

– Да, но это не значит, что твоё заступничество в детдоме делает меня обязанным тебе на всю оставшуюся жизнь и мне больше ничего от тебя не надо. Надо, врать не буду, но дело, которое хочу предложить тебе, - это не просто работа,

это борьба со злом.

– Что?
– Боря посмотрел на Игоря с опаской, явно подозревая его в сумасшествии.

– Прежде чем мы продолжим, я попрошу тебя отдать мне свой юнифон.

– Знаешь, я, наверное...
– окончательно удостоверившись в своей догадке, Валента стал подниматься, собираясь уйти.

– А ну сядь!
– приказал Трухаков, и было в его голосе нечто такое, что заставило Борю опустился на место.
– Твой юнифон мне нужен, чтобы убедиться, что ты не записываешь наш разговор, ясно? Я должен соблюдать осторожность. Потом я верну его тебе, сразу, как только мы договоримся.

Боря замер, не зная, что делать.

– Так ты хочешь спасти свою дочь или нет? Вот, смотри!
– Игорь открыл виртэк своего юнифона, демонстрируя уже заготовленный перевод с нужной суммой, осталось только нажать "Вперёд!", чтобы деньги перешли с одного счёта на другой.

– Ладно!
– Валента стянул с запястья массивный браслет юнифона и, выключив, передал Трухакову.

Тот тщательно проверил устройство, просветив его встроенным в свой юнифон специальным детектором и, удовлетворённо кивнув, сунул браслет себе в карман.

– В том, что случилось с Галей, виновата твоя генная оптимизация, - сказал Игорь.
– Опасность внедрения искусственных генных конструкций в геном половых клеток существует всегда, и, соглашаясь на генопту, твои родители должны были осознавать, что ты рискуешь засорить генофонд и потому меры, которые принимаются для предотвращения этого, могут привести к болезни и даже гибели твоего потомства ещё до того, как оно достигнет половой зрелости...

– Речь о моей дочери!

– Это всего лишь констатация фактов, зачем так реагировать, будто бы это я обидел твою девочку? Не я это сделал, а те, кто допустил в наш мир такое зло, как генная оптимизация. Посмотри на меня: то, что ты видишь, - это тоже последствия генной оптимизации, как и случившееся с Галей!

– Что?
– брови Валенты взметнулись вверх.
– Генной оптимизации? Как это? Как твоя болезнь может быть связана с генной оптимизацией?

– Да напрямую, Боря, напрямую! Воспитанники детдома думали, что у меня просто какой-то врождённый порок мозга, вот из-за чего я не могу ходить на физкультуру и должен постоянно пить обезболивающее.

– А на самом деле?
– Валента смотрел на Игоря во все глаза.

– На самом деле - Трухаков подался вперёд, - болезнь эта вовсе не врождённая, она есть результат конфликта генопты, сделанной мне бестолковыми родителями, не удосужившимися тщательно проверить все противопоказания, и цепким профилем мозга. Я унаследовал его от своего биологического деда, о существовании которого узнал только в тринадцать лет.

– Что? Тебе делали генопту?!
– Боря был поражён.
– Но почему...

– Потому!
– перебил его Игорь.
– Говорю

же, конфликт! Конфликт с цепким профилем мозга, но когда делали генную оптимизацию, никто об этом не знал! А конфликт тем временем не просто не дал реализоваться моей генопте, он привёл к тому, что мой мозг начал "пожирать" орган за органом, постепенно разрушая тело. До двадцати лет процессы разрушения не были столь заметны, потому что геноптой был заложен повышенный объём мозговой ткани, и эти приросты частично компенсировали неправильную работу моего мозга, потому я и выглядел нормально, не так как сейчас, - усмехнулся Трухаков и, откинувшись на спинку кресла, продолжил: - Но кто же будет всё это объяснять детям, тем более приютским? Я думаю, что и взрослые-то, работавшие в нашем детдоме, не особо вникали в причины моей патологии, ну, разве что медики, которым лекарства выдавать положено, а остальные... Остальным было плевать!

– Но ты сам! Ты сам мог бы нам всё рассказать!

– Ну, во-первых, это было бы слишком долго и утомительно объяснять, учитывая отсутствие у вас медицинских знаний, а во-вторых... зачем? Ну вот скажи мне: зачем?

– Ну... просто... мы бы тогда... ну, даже не знаю!
– сознался в конце концов Боря.

– Вот то-то и оно, - спокойно кивнул Игорь.
– Врождённая болезнь - это намного проще и понятней. Порок мозга, и никаких лишних заморочек.

– Пожалуй, - кисло согласился Валента.

– Я и сейчас, Боря, не стал бы тебе всё это объяснять, если б не хотел донести одну очень простую истину: генная оптимизация - зло! И мы с тобой лучше других должны это понимать, ведь твоя дочь тоже пострадала именно из-за твоей генопты. И помочь мне в борьбе с этим злом - должно быть важным и для тебя, согласен?

– Давай ближе к делу!
– нахмурился Валента.

– Ты прав, - согласился Трухаков.
– Мы должны как можно быстрее договориться, ибо держать деньги на юнифоне, - он махнул рукой в сторону всё ещё открытого виртэка с суммой перевода, - опасно. Юнифон - не и-код, и тебе ли не знать, как быстро оттуда могут хакнуть всё что угодно?

– Хватит уже нагнетать! Говори, что конкретно ты от меня хочешь?

* * *

– Опаздываешь, - констатировал Аркулов и тут же, посмотрев с экрана за плечо Дениса, спросил: - Где это ты?

Денис почувствовал, как отец хочет установить ментальный контакт, но не открылся - справиться с обуревавшей мешаниной чувств и мыслей не получалось, а вываливать всю эту кашу на отца не хотелось.

– Это больница?
– Аркулов перестал "стучаться" к Денису, но всё равно успел уловить его состояние.
– Что-то с Миа? Да? Ну что ты молчишь? Что с ней случилось?! Говори!

Денис вздохнул - юлить и скрывать правду смысла не было: отец всё равно узнает.

– Транквилизаторов наглоталась, - через силу выдавил из себя Денис и сразу же почувствовал облегчение, словно переложил часть давившего сердце груза на подставленное плечо отца.
– Еле откачали. Она ещё в реанимации.

– Попытка суицида?
– ужаснулся Аркулов.

– Нет, врачи говорят, что она давно уже сидела на олкодине, принимала его постоянно в течение по меньшей мере шести месяцев, а то и дольше...