Профиль невидимки
Шрифт:
Думаем ли мы, набирая номер телефона, что скорость и правильность соединения охраняет чистота поверхности там, на шестеренках и зубчатых кольцах в аппаратах-искателях автоматической станции?
А люди науки о гребешках должны об этом думать, и очень даже думать.
РОЖДЕНИЕ НАУКИ
Она рождается на наших глазах, эта наука, поднявшаяся на загадках невидимых гребешков. Может быть, одна из самых молодых наук.
Сквозь строй недоверия и косность привычек приходилось пробиваться ее первым росткам. С тех пор как в 1929 году академик Владимир Павлович Линник направил
Размеры изделий, правильность размеров - длина, высота, площадь, объем - всегда были неотступной заботой людей производства. Во все века техника боролась за размеры, за их точность. Размеры строго указывались на всех чертежах. Размеры строго соблюдались при обработке. Размеры еще строже проверялись на контроле. И лишь совсем недавно, дза-три десятка лет назад, стала пробиваться в жизнь новая характеристика - чистота поверхности. Робко, неуверенно. Лишь иногда на чертежах появлялся новый значок - маленький треугольник. Внимание, здесь важна чистота поверхности!
Потом стали ставить два треугольника рядом. Это значит- поверхность должна быть еще чище: более мелкие, гладкие гребешки. Затем появились три треугольника рядом. Они означали, что требуется высший класс отделки, известный по тому времени, - шлифование.
Треугольнички смущали многих своей новизной. В них видели скорее доброе пожелание, чем строгую обязательность. (Не то что цифры размеров!) А может, все это лишь прихоть кабинетных мыслителей?
Но приверженцы науки о гребешках не унимались. Накануне второй мировой войны, когда вся техника готовилась к состязанию на полях сражений, теоретики предложили еще один треугольничек - четвертый. Так они советовали обозначать наивысший вид отделки поверхностей, ставший возможным благодаря последним техническим достижениям. Хонинг-процесс, суперфиниш, притирка - методы небывалой тонкости, когда поверхностные гребешки уж совсем приближаются к идеалу гладкости.
Так хотели ученые. А практика производства еще долго сопротивлялась, не принимая достаточно всерьез все эти нововведения.
Еще в тридцатом году на конгрессе американских инженеров механиков раздавались взволнованные речи о гребешках. Докладчики предлагали ввести гребешки в закон, предлагали установить общий стандарт для качества отделки поверхностей. Стандарт - свод технических требований, предъявляемых ко всевозможным изделиям. Вся промышленность работает по стандартам, соблюдая нужное качество и взаимозаменяемость деталей. Во всех стандартах указываются, конечно, размеры деталей и допустимые отклонения в размерах, указывается иногда и вес, и марка материала, и химические свойства… Только качество поверхности не находило еще себе места среди этих строго выработанных условий. И наиболее дальновидные инженеры говорили с беспокойством: а как же быть с гребешками?
Прошло более десятка лет, а дело стандартизации гребешков все еще не сдвинулось с места. Напрасно ученый-оптик немец Шмальц предлагал германской милитаристской промышленности свой проект стандарта. Напрасно крупнейший английский специалист профессор Шлезингер призывал своих коллег: «Думайте не только о точности размеров, думайте и о чистоте поверхности. Как бы это улучшило качество машин!» Призывы, не нашедшие живого отклика. К началу второй
Чистота поверхности все еще считалась каким-то частным, необязательным делом. Отдельные фирмы и предприятия справлялись с гребешками по собственному усмотрению, кто во что горазд.
Да и определение степени чистоты поверхности производилось большей частью прямо на глазок. Оценивали по старинке, играя изделием на свету: блестит или не блестит, отражает или не отражает? Способ довольно варварский, хотя и звучал в ученой литературе весьма солидно: «способ визуального определения». Поверхность нуждалась в более точных характеристиках, в математическом выражении своих гребешков, - как давно, скажем, привыкли к формулам химического состава или к цифрам точных размеров. Новая наука все еще ждала настоящего широкого признания.
Между тем вторая мировая война - война моторов-› еще раз подтвердила все великое значение в современной технике малюсеньких поверхностных гребешков.
И вот в дни исторических битв сорок третьего года в затемненной от воздушных нападений Москве, в притаившемся переулочке, где нашел себе убежище один из институтов Академии наук, тихо и незаметно совершалась скрупулезная, строгая работа. Здесь, в небольшом кабинете с опущенными шторами, несколько человек проводили дни и ночи за бесконечными таблицами и расчетами.
Сюда приходила почта - толстые пакеты с особыми штемпелями. Сюда приезжали посетители в штатском и в походной одежде, с портфелями и дорожными чемоданами. Приезжали из разных мест - из-за Волги, с Урала, из сибирских и азиатских глубин, - отовсюду, куда только разбросали война и эвакуация разные отрасли промышленности, ведомства и научные учреждения. В их бумагах и переговорах слова «высота гребешков», «чистота поверхности» звучали, как перечень полков и пунктов в оперативных сводках тех лет.
Здесь, в небольшом академическом кабинете, в дни и ночи военных тревог шла работа на будущее, на ожидаемый мирный день. И все подчинялось здесь тому, какую роль должны сыграть поверхностные гребешки в техническом наступлении завтра.
Направлял и объединял эту напряженно-тихую работу суховатый на вид человек, уже знакомый нам по началу рассказа. Профессор Петр Ефимович Дьяченко, один из тех, кто посвятил себя делу поверхностных гребешков.
К концу войны работа была завершена: создан первый государственный стандарт на чистоту поверхности. Стандарт, построенный на научных основаниях, с точным разделением на четырнадцать классов чистоты и с цифровой характеристикой каждого класса. Свод законов о гребешках. Скромная техническая победа на фоне всемирно-исторических событий, волновавших тогда человечество.
Но началось снова мирное строительство, пятилетка, и вся промышленность- страны почувствовала значение того, что совершилось в небольшом академическом кабинете. Шаг производства на другой уровень и требование особо строгой, «чистой» работы - вот что стояло за маловыразительным индексом ГОСТ 2789-45 нового стандарта. Всем, всем думать о гребешках!
Пример этот заставил и другие страны поторопиться. Америка, Англия, Швеция, Германия… Постепенно чистота поверхности входила в законную форму в виде обязательных национальных стандартов.