Програмерзость
Шрифт:
Форхорсес двинулась в его сторону, просительно разведя руки.
— Ну так экспиайте тогда эту проклятую молли, которая составляет такие приказы! Вырубите, отключите ее — взорвите ее!
— Нельзя. То есть, можно, конечно, но если мы уничтожим ту молли, нет никакой гарантии, что встроенные резервные копии не раскидаются по всему ящику. А не зная, где находятся все желпровода, мы не можем быть уверены в полном отключении граммы. И не можем позволить ей распространиться по вспомогательным хабам, местонахождение которых неизвестно, потому что тогда нам вообще никогда не распылить эту грамму. Она словно
Несчастное выражение лица Минервы показывало, что она поняла.
— Значит, никто не может приказать этой грамме самоликвидироваться?
— Я был там. Разговаривал с ней. Она настаивает, что ликвидация граммы может быть достигнута только вводом «командной парадигмы, оттранслированной Клеатором Моккеркином» — отцом Катлы.
— Но ведь… ее отец умер, — воскликнула Форхорсес. Инспектор кивнул. — Значит, не осталось никого, способного закрыть эту грамму.
— Возможно, кое-кто и остался. — Карденас снова повернулся лицом к Катле Моккеркин. Также как и Минерва Форхорсес.
И упал духом, когда она ответила на его незаданный вопрос.
— Я не могу этого сделать.
— Почему же? — Он всем сердцем сочувствовал ей; этой бедной, забитой, блестящей девочке, у которой не было никакого настоящего детства. Она заслуживала лучшего. Все дети ее возраста заслуживали лучшего.
— Потому что я не знаю этой парадигмы. Как и приказ убить, мой леперо отец, должно быть, оттранслировал и ввел ее после того, как мы с мамой убежали с мистером Бруммелем.
У них не осталось никакого выбора. Придется ему отдать приказ вывести из строя молли, которая по-прежнему вращалась в недрах той подводной цитадели в Техасе. Если им повезет, грамма не распространится по всему уцелевшему ящику Мока. А если не повезет…
Она робко обратилась к нему жестом, прервав его печальные думы.
— Что такое, Катла? — спросил он как можно мягче.
— Я не могу ввести парадигму, потому что не знаю ее. Но, думаю, я смогу сделать нечто другое.
— Что именно, Катла? — Позабыв, что ей полагалось во время визита Карденаса держаться на заднем плане, Форхорсес поднялась со своего места и встала рядом с федералом.
Юные, но далеко не наивные глаза пристально смотрели на них обоих.
— Возможно, я сумею стереть всю систему. Это совершенно иная парадигма. Дело это непростое — понадобится сделать много шагов — но выполнимое. Я так думаю.
Мысли Карденаса так и закрутились в голове. Стирание ящика Мока, безусловно, ликвидирует грамму, настойчиво приказывающую похитить или убить Катлу, но это также приведет к потере неисчислимо ценной для центрального управления СФП информации. Фамилии, цифры, статистика, места, истории совершенных и планы ожидаемых преступлений: все это будет утрачено. Он так и сказал, и заработал мрачный взгляд со стороны Минервы Форхорсес.
— Ничего из этого вы не потеряете, мистер Карденас, — умоляюще возразила Катла Моккеркин. — Федеральная Полиция сможет все это получить. Я ведь собираюсь попробовать стереть только ящик. — Она многозначительно коснулась виска кончиками пальцев. — А остальное, все прочее муй мало содержимое — оно по прежнему здесь.
В своей сиюминутной заботе о ее безопасности, он как-то позабыл о способностях девочки,
— Скажи мне, какое тебе нужно оборудование.
Она показала на настенный аппарат.
— Думаю, это можно проделать и отсюда. Покуда у меня есть непрерываемый доступ к мегаскоростной связи и достаточно кранча. Только я… — на этот раз она не встретилась с ним взглядом — …только я не знаю… смогу ли я это делать.
Он успокаивающе положил руку ей на плечо.
— Почему же нет, Катла?
Она по-прежнему избегала смотреть ему в глаза.
— Мама моя умерла. У меня нет ни братьев, ни сестер. А если есть какие-то дальние родственники, то я не знаю ни кто они, ни где они. А теперь и отец мой тоже умер. Я не очень-то любила его. Он причинил зло многим людям. Но… он был моим папой. Материалы в ящике — это все, что от него осталось. Стереть их… это будет все равно как самой убить его.
— Оттранслированная им грамма в ответе за убийство твоей матери.
— Знаю! — Она вдруг чуть не расплакалась. — Неужели вы думаете, будто я этого не помню? Неужели вы не понимаете, что если бы я обращала больше внимания на ящик, то могла бы наткнуться на эту гнусную, ужасную грамму и что-то сделать с ней до того, как убили маму? Если б я постоянно следила, как мне следовало, ее могли бы и не убить. Но я держалась подальше от папиной системы. Я не хотела приближаться к ней, иметь к ней какое-то отношение. Думала… думала, если буду чересчур много зондировать, то она может выследить меня и выяснить, куда мы исчезли. Но мне следовало поступить как раз наоборот. Мне следовало сохранять с ней связь. Это я виновата. Мама не должна была умереть! Она не должна была умереть!
Катла, рыдая, упала к нему в объятия. Он крепко обнял ее, прижимая к себе. Подняв взгляд он увидел, что Форхорсес странно глядит на них.
«Я знаю, что тут узы, — мысленно воззвал он к этой женщине, хоть и знал, что та не сможет почувствовать его мыслей. — Ты видишь это, а я это чувствую. Но да поможет мне Бог, у меня никогда не было своего ребенка, и я не уверен, что же делать. Тридцать лет интуитской тренировки, и я не знаю, что же делать».
Форхорсес знала, что делать. Она мягко освободила плачущую двенадцатилетнюю девочку из сочувственных, но неловких объятий Карденаса и, обняв залитую слезами Катлу, принялась медленно укачивать ее взад-вперед, постоянно шепча ей что-то. С темными пятнами от слез на груди тонкой рубашки, Карденас откинулся на спинку кресла и смотрел. И когда почувствовал, что прошло достаточно времени, то обратился к девочке со всей возможной эмпатией.
— Я понимаю, как это может быть для тебя трудно, Катла. Но если ты не остановишь сейчас эту программу, она будет и дальше отправлять людям приказы, велящие изловить тебя. Это было б не так уж и страшно. Но могут быть и другие приказы, повелевающие людям сделать нечто худшее. — Он умоляюще подался вперед. — Ты единственная, кто может положить этому конец, Катла. И я вынужден не согласиться с тобой по поводу того, о чем ты недавно говорила. Это не все равно, как если б ты кого-то убила. Ящик Мока всего лишь системная компиляция, коллекция бездушных внедренных грамм. Точно так же, как и любой другой ящик.