Програмерзость
Шрифт:
Когда инспектор уверился, насколько мог, что находится вне радиуса действия невидимых сторожей, он выпрямился и отставил в сторону ниспосланное провиденьем зеркало. Отраженные стеклом лазеры прожгли пару малюсеньких дырочек в противоположной стене прихожей и еще две в потолке. Крошечные черные отверстия слегка дымились и сильно воняли, но он не видел пламени и не слышал звона пожарной сигнализации. В этом не было ничего странного. Любое столь важное место, как эта подводная цитадель, сооружали из негорючих и пожароустойчивых стройматериалов. Для того, чтобы сработала встроенная пожарная сигнализация, потребовалось бы нечто большее, чем малость дыма.
Комната,
А перед ним находилось маленькое рабочее место с единственным удобным креслом и бездействующим ящичным туннелем. На пустом столе стоял на своей подставке голком. Никакой клавиатуры для ручного ввода не было. Под неярко светящимся туннелем, который, казалось, уходил в бесконечность, из стены торчал равнодушный стеклянный глаз сканера. Держа зеркало из уборной, Карденас снова выставил его перед собой, когда приблизился к рабочему месту и уселся в кресло. На него ничего не прыгнуло, и кресло под ним не взорвалось. Удовлетворенный, но по-прежнему сохраняя бдительность, он внимательно изучил голком, прежде чем снять его с рычага. Это был «Пелуриндо-Амадо-24». Дорогой, многоязычный, но с относительно простым управлением, он предназначался для пользователя, который хотел получить лучшую технологию для голосового управления, но технологически не был особенно подкован. Активировав его нажатием кнопки, он поднес голком к губам.
— Открыть, — тихо прошептал он в осмотрительно снабженный фильтром микрофон.
Тусклый глаз сканера оживил внутренний свет, и изнутри туннеля раздались слова:
— В доступе отказано. Требуется разрешение.
— Устное?
— Да, — уведомил его услужливый механический голос.
Карденас понял, что здесь требовалось справиться с более простой и менее смертельной проблемой, чем лазеры. Сняв с себя служебный пояс, он разложил его на столе, получив таким образом быстрый и легкий доступ к содержащемуся в нем. В то время, как важные промышленные молли и ящики обычно защищались многими слоями сторожевых систем, физически меньшие и менее значительные вспомогательные устройства — вроде голкомов — как правило, могли похвалиться куда менее сложными мерами предосторожности.
Достав из чехла спиннер, он включил собственный голком в надлежащее гнездо. И вызвал из накопителя спиннера операционный файл голкома. Копаясь при сборе сведений о Моке в общенациональном накопителе информации СФП в Вашингтоне, Карденас отследил голосовой файл прослушиваемой линии, включавший в себя и пару безобидных фраз, произнесенных неким Клеатором Моккеркином, когда тот регистрировался лет десять назад в гаванском отеле «Четыре Сезона». Используя этот файл в качестве акустического образца, полицейские техники в Ногалесе успешно сгенерировали синтарим, который идеально подражал звучанию его голоса.
Как только спиннер шунтанул необходимый файл, инспектор приставил свой прибор к узлу снятого с рычага на столе. Немного продуманного жонглирования управлением, и синтарим был переден в местный голком. Убрав спиннер обратно в чехол и вернув собственный голком на его рычаг, он взял местный и повторил прежнюю
— Открыть, — скомандовал он вновь. Если синтарим достаточно точен, и он сделал полный перенос, то голком, который он держал в руке, должен убедить находящуюся за стеной молли и соединенный с ней ящик, что к ним обращается если не самолично Клеатор Моккеркин, то кто-то с достаточно знакомым голосом, чтобы удовлетворить охраняющую грамму. Конечно, Моккеркин мог никогда и не бывать в этой комнатушке, и уж тем более не пользоваться здешним ящиком. Тот мог быть просто защищенным оборудованием, которым пользовался, скажем, его главный финансист. Но там, где применялся такой уровень тщательно продуманной физической маскировки и внутренней защиты, казалось разумным предположить, что лицо, стоящее на вершине иерархической лестницы должно, по меньшей мере, иметь возможность проверять работу подчиненных.
Или нет, пессимистически отметил он, когда голос ящика ответил:
— В доступе отказано. Требуется разрешение.
Он попробовал вновь, на случай, если синтарим передал в первый раз неточно. Результат вышел тем же. Поджав губы и наморщив лоб, он поискал объяснение.
— Введена ошибочная устная команда?
Ящик ответил без колебаний, искусственный голос отчетливо доносился из открытого туннеля.
— Устная команда принята. В визуальном разрешении отказано.
Инспектор уже с того мгновения, как уселся в кресло, подозревал, что все будет не так-то легко. Бормоча под нос что-то неразборчивое, он снова принялся за работу, доставая из чехлов на служебном поясе необходимое оборудование. Быстрый взгляд показал, что ведущий в чулан уборной вход оставался благословенно безмолвным и пустынным.
Прошло уже немало времени с тех пор, как ему в последний раз пришлось воспользоваться «хамелеоном». Достав из поясного кармана гибкую маску, он разложил ее на столе. После нажатия на вплетенную в обратную сторону кнопку активации, непрозрачный эпидермоид ожил. Он осторожно приложил маску к лицу и плотно прижал ее. Появившееся знакомое ощущение щекотки указало, что маска работает, деловито накладываясь на его черты. Ношение маски затрудняло дыхание, но не делало его невозможным. Когда «хамелеон» установился и был готов, то уведомил инспектора тихим писком.
Крутанувшись на вращающемся кресле, он повернулся лицом к сканеру и опять обратился в голком.
— Открыть.
Ящик без колебаний ответил:
— Устная команда принята. В визуальном разрешении отказано.
На этот раз он не испытал чувства разочарования. Именно такого ответа он и ожидал. Даже самому действенному «хамелеону» требовалось время на совершение своего оборотнического волшебства. Сделав на миг паузу, давая «хамелеону» обработать полученную информацию, он повторил требование. И опять получил отказ. И опять.
Каждый раз, когда он оглашал свое требование, стенной сканер направлялся на его лицо в попытке идентифицировать сидящего перед ним. И каждый раз имплантированные в «хамелеон» сенсоры отслеживали сканирование, преломляя свет из адаптера, покуда маска постепенно выстраивала топологию искомых самим сканером параметров. С каждым последующим неудачным запросом, эпидермоиду удавалось придать бОльшую плотность постоянно трансформируемой маске. Нано-двигатели в чувствительном материале выполняли тонкие подгонки формы, постоянно преображая черты лица. Изменяемые линзы, через которые Карденас глядел на упрямую стену, изгибались в ответ на информацию, уловленную встроенным аналитическим инструментарием маски, когда та пыталась скормить ящику то, что тот хотел узнать.