Программа минимум для начинающих

Зинченко Инна

— Смиг. Меня зовут Смиг и я — твой Наставник.

Я слегка ошалела. Вот уж чего не ожидала, того не ожидала!

— Я Вас представляла несколько иначе.

— Я знаю. Кстати, у нас здесь принято ко всем обращаться на «ты».

Наставник, надо же, абсолютно земной дядька, чем-то похож на школьного учителя. Даже больше, чем школьные учителя на самих себя. И, по-моему, весёлый и не такой уж строгий…

Но в кошачьих глазах Софа я заметила такое почтение, более того, благоговение, что сразу поняла, что этот весёлый дядька не так уж прост, как может показаться.

Ко всему тут предстоит привыкать заново. Всё здесь очень странно и это притом, что ещё ничего не видела.

— Увидишь. И привыкнешь. — Смиг рассмеялся. — Это только сначала всё удивляет. А потом просто устанешь всему удивляться. Я ведь тоже когда-то был учеником, хотя это было очень, очень давно.

— А сколько тебе лет? — Спросила я. Мне было неудобно обращаться к этому солидному человеку на «ты», но раз уж здесь так принято…

— Точно сказать не могу, около восьми — девяти тысячелетий. Я уже давно потерял счёт времени.

Я даже присвистнула от удивления. Ничего себе дедуля сохранился! Просто Кощей Бессмертный какой-то!

— Неплохо сохранился, да? — улыбаясь, спросил Наставник.

— Не то слово — хоть жени! Хотя, мне трудно в такое поверить.

— Ну, я здесь не самый старый. Человекоподобные расы — самые молодые на сегодняшний день. Но сейчас тебе надо освоиться на новом месте. Соф, отведи Александру в её дом.

Мы шли по траве, которая была гораздо мягче и шелковистее, чем на Земле, больше похожа на водоросли.

— А это и есть водоросли. — Сказал Соф.

— Слушай, а это правда, что он сказал? — Спросила я.

— Что? — Не понял он.

— Что он живёт уже восемь тысяч лет?

— Может даже больше. Скарры живут очень долго и людям не дают умереть.

— Нет, но люди…

— Почему нет? Тело — это всего лишь одежда, которую можно снять и выбросить, когда она износится.

— Ага, ясно, это ты про реинкарнацию. Умер человек и на его могиле вырос огромный лопух. Допустим, можно переселиться в другое тело. А тело — то где взять?

— Как где? Вырастить. Можно вырастить любое тело из любой биомассы. Кстати, ты сейчас находишься не в своём теле. Твоё — мирно спит в твоей постели на Земле.

Я просто обалдела: что ни шаг, то новые потрясения.

— И на кого я похожа?

— На себя, на кого же ещё? Абсолютно точная копия. Подумай сама, зачем тебя шокировать чужим, незнакомым телом?

Надо же, какой гуманист! Шокировать меня не хотят… Да всё моё пребывание на этой планете — это один сплошной шок! И я не верю, что могу когда-нибудь к этому привыкнуть.

— Самое сложное, Саня, к чему тебе предстоит привыкнуть — это правильное отношение к своему телу. Когда ты поймёшь, что тело — это всего лишь одежда, а ты — это ты, тогда и учёба пойдёт легче. Тело — это самая основная преграда для обучения.

Ладно, пока я не буду ломать голову над всем этим. Всему своё время. Для начала с меня и этого хватит: русалка, кошка, восьмитысячелетние дядьки и чужое тело!

Мы подошли к маленькому, совершенно земному домику — белые стены, красная крыша, клумбы с неземными цветами. Такой вот сказочный домик. Вот сейчас

войду в него, а там меня встретят семь гномов. Но этому я уже не удивлюсь. Гному — это слишком банально, русалка меня впечатлила гораздо больше. — послушай, чем у тебя голова забита? — Возмутился Соф. — Нет там никаких гномов! Это твой дом на этой планете. Тебе там понравится. И ещё раз напоминаю — все живые существа здесь — разумны, как бы они не выглядели. Хотя, первое время ты здесь будешь жить в изоляции.

— Это ещё почему?! — Возмутилась я.

Он так и не смог сдержать ехидной ухмылочки.

— Потому, что русалка — это не самое экзотичное существо на Базе, знакомство с некоторыми может впечатлить тебя гораздо больше. У вас, у землян, ксенофобия — это просто, какая — то генетическая болезнь. Ладно, иди, обживайся. Он развернулся и ушел. А я вошла в свой сказочный домик.

В нем было так уютно! Я всегда хотела, чтобы у меня дома было именно так. Все в доме было так, словно я сама его построила и обустроила. Каждую вещь в доме я бы наверняка купила бы, если бы она попалась мне на глаза и даже цветы в вазе были мои любимые — чертополох! С детства люблю эти колючие лиловые шары.

Здесь, похоже, знают меня даже лучше, чем я сама себя знаю.

Наступила ночь и на небе засветились целых три луны! Зрелище фантастическое! Небо казалось здесь не таким темным, как на Земле, освещения хватало. Небо здесь было не фиолетовым, а сиреневым. Ночи здесь практически не было — сумерки не более того. И совершенно незнакомый, неземной запах! Только в тот момент я наконец-то осознала, что я нахожусь не на Земле и что это никакая не шутка и не розыгрыш.

Я вышла из дома и пошла к бассейну. В воде отражались все три луны. Мне почему-то стало так печально и тревожно, что я расплакалась. До меня стало доходить, что со мной происходит, и все это не укладывалось у меня в голове. А что ждет меня дальше? Неизвестность просто разъедала меня изнутри. Слезы покатились градом, и сдержать не было никаких сил.

— Не плачь. — Услышала я плеск воды и знакомый голос — Здесь все сначала тоскуют по дому. Я тоже тосковала. А потом даже нравится. К этому всему надо привыкнуть, вот и все.

Это была Натифь. Она подплыла к бортику, оперлась об него руками, выбралась на сушу и устроилась рядом со мной.

— А та разве можешь жить на суше? — Удивилась я. — Как ты дышишь — у тебя же жабры?

— И жабры и лёгкие. А на суше мы жить не можем — кожа сохнет, да и передвигаться трудно.

— Да, — согласилась я, если кто-то нападёт, ты даже убежать не сможешь.

— Да нет, убегать нам, особенно, и не требуется. Мы ведь неплохо защищены. Вот, смотри.

Она протянула мне руку, и я увидела едва различимую складку кожи на запястье, из которой молниеносно выскочил острый длинный шип, похожий на иглу. Я хотела его потрогать, но Натифь тут же убрала его.

— Осторожнее! Он очень ядовитый! И до некоторого времени у нас вообще не было врагов.

В её голосе прозвучала такая тоска, что мне стало её жалко.

Что-то у них там случилось страшное.