Программа замещения

Красюкова Валентина

Пересмотрев все протоколы за две недели, Стас почувствовал, что пока он ощущает себя не очень уютно вместе с «отцом» в квартире. В записях появилось: «беспокойный сон», «тревога», «не видно рук», «нет тактильных ощущений».

Когда Станислав

Виноградов пошел на эксперимент, он, конечно же, умолчал о настоящей причине его участия в Программе. Целью всего этого было узнать у отца тайну, которую он так и не раскрыл ему. Последний год жизни Виноградов-старший проживал с сыном. Болезнь прогрессировала, и Стас помогал ему справляться с ее последствиями.

Старший брат отца, Сергей, в свое время достиг больших успехов в бизнесе, жена его умерла, детей у них не было, он перевел все активы в золотые слитки и перед своей смертью оставил своему брату, отцу Станислава, все золото, передав ему ключи от ячейки в банке. Отец всегда считал, что брат «обворовывал народ», как он выражался, и не хотел нечестных денег. Заболевший Виноградов решил снова перевести золото в деньги и передать благотворительным фондам. Деньги должны снова вернуться к людям, считал он. И как Стас ни уговаривал отца отдать их ему, тот не соглашался. Он лишь сказал, что забрал все из ячейки и «надежно спрятал».

Узнав о том, что на территории их области проводятся научные исследования, Станислав стал размышлять над тем, что, возможно, вызвав фантом своего отца, а именно это

обещала Программа участникам эксперимента, он мог бы еще раз сделать попытку разузнать у своего родителя, куда тот дел такую уйму денег. Планов у Виноградова-младшего было громадье – купить недвижимость, например, многоэтажный дом, и на сдачу квартир в наем жить полгода здесь, а полгода, к примеру, холодной зимой, где-нибудь в Испании, прикупив там небольшой домик.

Теперь же, когда ему удалось стать участником ПЗ, и, пожив с фантомом отца первые две недели, Стас стал сомневаться в правильности своего решения.

«Отец» своим мистическим присутствием наводил ужас на сына. Пользоваться кодом отключения Программы можно было только в крайних случаях, иначе вызванный объект мог больше не появиться. За это время «Виноградов-старший» не произнес никаких фраз, кроме короткого «рано» и «птицы поют», стоя у открытой форточки на кухне. Он много курил, по крайней мере, так казалось Стасу, и, проходя по коридору, громко шаркал ногами, как три года назад, когда болезнь совсем разъедала его изнутри. «Отец» мог целый вечер метаться в комнате от стены к окну и обратно, как делал это до своего «ухода», обдумывая строчки своей новой статьи или следующую главу своих мемуаров. Стас боялся обращаться к нему с вопросами или заговорить с ним, решив дать себе время присмотреться.

Конец ознакомительного фрагмента.