Программа замещения
Шрифт:
После смерти матери Егора они с женой переехали в квартиру отца.
– Надо батю поддержать! – сказал Егор. – Нам тяжело, а ему и подавно. С нами, Алинка, ему будет легче. Ты вот внучку ему вынашиваешь. Пусть смотрит и утешается!
И они переехали.
После похорон Семеныч лежал безмолвно в своей спальне, положив рядом ночную рубашку жены. Не помогали ни сочувствие, ни уговоры, ни увещевания всех домочадцев, включая второго сына Игоря. Десять дней он отказывался есть, изредка соглашался на воду и не хотел никого видеть, ничего замечать, кроме портрета жены в подвенечном платье, стоявшем на покосившейся тумбочке у изголовья кровати. Через две недели он вышел из своего «мавзолея», как
Егор вновь возвращался к событиям той весны…
Когда у жены начались схватки, они вышли к машине в холодный, еще не прогретый солнцем март, а к полудню на свет появилась Арина Егоровна Смилянская.
Так они стали жить впятером: Семеныч с «женой», Алина, Ариша и Егор.
Радость витала в доме повсюду, распахнув свои невидимые крылья, слегка касалась легкими перьями белоснежной детской кроватки, которая примостилась у окна спальни; семейного стола в просторной и уютной гостиной, за которым собиралась вся семья; крылья доставали даже до комнаты родителей, где вновь оживший Семеныч потчевал свою любимую вкусненьким, а иногда приносил укутанную розовым фланелевым одеялом малышку, чтобы вместе с «женой» наглядеться на внучку.
Ариша почти не плакала и много спала, а уже через три недели ее нежное гуление приводило в восторг всю семью. Игорь старался в эти дни чаще навещать племяшку, чтобы не пропустить трогательные движения робкого росточка, младшей Смилянской.
На улице среди нежной зелени проклюнулись и потянулись к солнцу первые подснежники, по тротуарам застучали женские каблучки, дворы заполнялись детским гомоном – апрель. Алина выносила Аришку «подышать воздухом». Семеныч помогал невестке с коляской во время их выездов, но на улицу не стремился.
– Не хочу Машеньку одну оставлять. Ей сейчас не выйти, а я лучше при ней останусь.
Алина жалела свекра и уговаривала возмущенного поведением отца Егора не сердиться и потерпеть немного:
– Ему трудно пойми, Горша! Если отцу так легче, дай ему почувствовать, что она еще рядом, дай насладиться этим временем! Не расстраивайся! – и она прижималась своей щекой к его плечу.
– Ты з-знаешь, как мы с Игорем любили мать! Для н-нас это самая большая в жизни потеря и б-боль не меньшая! Только нужно в-взять себя в руки и жить д-дальше!
– Жить дальше? Это тебе есть, для чего жить дальше! У тебя и Игоря все впереди! Все! А у твоего отца, к сожалению, нет!
Так Семеныча оставили в покое с его Машей.
Вечером двадцатого апреля Алина и Егор показывали Игорю, как малышка любит купаться в своей ванночке. Дядя придерживал крохотную племянницу, а счастливые родители обливали маленькую головку теплой водой с детским шампунем, протирали мягкими губками нежную прозрачную кожу. Малышка закрывала от удовольствия свои серые круглые глазки и улыбалась. В нагретой ванной пар покрывал все зеркала и стекла тонким белым налетом, на котором Игорь выводил пальцем имя племянницы. Егор с женой обхватили маленькое тельце пушистым полотенцем, смазали кремом легкие опрелости и рассмеялись, глядя на то, как разомлела дочка от пара и теплой воды, как забавно вытягивала крохотные губки и водила глазами из стороны в сторону.
Ночью
Гербарич – так прозвали Басланова за его имя и отчество, Георгий Бариевич, и фигуру, напоминавшую засушенное растение. Татарин по национальности, он гордился принадлежностью к тюркскому народу, постоянно носил тюбетейку, любил вставлять татарские словечки и сыпал народными пословицами.
После разговора с руководителем Центра он вернулся в офис мрачным, долго говорил со своим личным помощником Павлом, давал распоряжения, вызывал одного за другим своих сотрудников, выгонял кого-то из кабинета, а к вечеру притих и стал молча расхаживать от стены к стене, напоминая мечущегося по клетке тигра.
К полудню небольшой, но функциональный зал заседаний уже наполнился командой ученых, разработчиков, врачей, лаборантов – всех, кто осуществлял научный эксперимент на территории области. Одни были в сине-голубой форме, другие – в обычной повседневной одежде, здоровались, пожимали руки, тихо переговаривались. Слухи в их среде распространялись со скоростью движения атомов. Через десять недель эксперимент заканчивался, и отчетные данные поступали в Центр непрерывно, но, как оказалось, совсем неутешительные: «у программы много сбоев», «после десяти месяцев вызванный фантом появляется перед пациентом вне ограниченного пространства», «вчера водитель автобуса, реципиент Программы, врезался в здание Информационного центра, увидев свой фантом в форме ГИБДД на перекрестке».
«Гербарич идет!» – послышалось в зале, и гомон тут же стал стихать. Басланов стремительным шагом достиг середины зала с ноутбуком в руках, оглядел присутствующих слегка прищуренными желтыми глазами хищника и, закусив нижнюю губу, выдохнул. Все понимали, что это плохой признак, и, зная его необузданный характер, затаились. Гербарич откашлялся и начал:
– Уважаемые коллеги! Количество экспериментов в биомедицине нарастает и будет нарастать в ближайшем будущем! Чем дальше развивается наука, тем больше людей будут становиться участниками таких экспериментов. Наша исключительная Программа, плод труда талантливых ученых, подходит к концу. Полтора года мы с вами работали над ее тестированием в Н-ской области. Пора подводить итоги, и тут на помощь нам приходят цифры.
На экране запестрели графики, схемы, диаграммы. Басланов продолжал спокойно листать кадры своей презентации – счастливые люди на картинках подтверждали своими улыбками успешные итоги эксперимента. Голос Гербарича звучал чересчур оптимистично и наигранно весело, нарочито бодро и оживленно.
– Первая шестимесячная фаза, как вы знаете, проводилась на относительно малом количестве людей и прошла успешно, как показал мониторинг состояния здоровья реципиентов.
В зале стояла тишина. Таблицы, скриншоты, информационные панели, призванные убедить зрителей в несомненном успехе исследований, сменяли друг друга под убедительные слова руководителя Программы.