Программист Сталина
Шрифт:
– Всё зависит от тебя. Проколов не допустишь - через месяц майора дадут, а ещё через пару-тройку месяцев будешь уже не и.о., так что удачи тебе.
Они проработали вместе меньше года, но более-менее притёрлись, конфликтов и неприязни между ними возникнуть не успело, посему Матвей Моисеевич не удивился тёплым словам. И благодарно и крепко пожал на прощание руку наркому внутренних дел новой союзной республики.
За эти дни он несколько вошёл во вкус нового положения, хотя и с приставкой и.о… и несколько освоился на новом месте.
Вот только что-то свербит вчерашний звонок. Что же такое нарыл начальник районного отдела? Кого он там привезёт? Что за груз? Что не только с водителем, а и
– Докладываю, товарищ капитан Государственной Безопасности! Прошу разрешения лично привезти завтра одного… товарища. С грузом. И под охраной. Дело предельно важное.
– Что там такое у тебя?
– Не могу говорить по телефону. Дело такое… не мой уровень. Вам решать, товарищ капитан государственной безопасности.
– Говоришь, не твой. Ладно, вези. К обеду то успеешь?
– Так точно, днём будем, если машина не подведёт.
Такой разговор обещал что-то совсем не обычное. Он попробовал представить - что? Все мысли путало слово «товарищ». Не гражданин, не задержанный… товарищ? Ладно, скоро увидим…
Глава 5. Молотов vs. Пермь.
Никита Рожков.
Ещё учась в школе, на одном из множества тех предметов, которые школьники «проходят» и благополучно забывают навсегда, «История родного края» или что-то вроде того, у меня в памяти отложилась одна вещь.
Лениво поглядывая в тот раз на уроке видеофильм про историю и архитектуру центрального города региона, моё, воспитанное на эпичных и героических сюжетах сознание потребителя красочных компьютерных фэнтезийных РПГ, коими в то время усиленно увлекался, схватило словосочетание «Башня Смерти», выданное в комментарии учительницей, упомянувшей его в контексте народного терминотворчества.
Я возбудился и стал лучше вникать в учебный материал. К моему сожалению, кроме слов о такой примечательной архитектурной примечательности и связи его со Сталинской эпохой, больше ничего сказано не было.
Придя домой, я полез в сеть почитать и разузнать побольше. Этимология и истинная дата постройки знаменитого здания МВД раскрылась мне. Как и сопутствующий городской фольклор.
Проходивший мимо отец засёк, чем я интересуюсь и, посмеиваясь, сообщил мне, что сию городскую легенду - про подвалы пыток сталинского НКВД и подземелья он впервые услышал сам в середине 80-х, когда учился в школе, от одного одноклассника, сына милиционера, достоверно пугавшего весь их класс жуткими байками и россказнями про брошенных, позабытых и умерших от голода в подземных камерах.
– Надеюсь, ты узнал, когда здание на самом деле то было построено? И когда милиция в него въехала?
Я кивнул.
– В Перми полно таких преданий среди интересующихся. Про подземные ходы через весь город, про позабытые склепы. Тут местных сказок навалом насочиняли, ничем не хуже чем про Московские подземелья и библиотеку Ивана Грозного. Если будет интересно, найдешь на соответствующих форумах. А энкаведисты перед войной занимали другое здание. В центре города, чуть ниже перекрёстка 25 Октября и Ленина. Где ныне гэбисты обитают. Они, по крайней мере, и в начале 90-х, когда я начал учиться в ВУЗ-е, уже были там.
Позже, бывая в Перми, я неоднократно проходил мимо упомянутого папой здания, занимаемого ФСБ.
Вот именно к нему, в 1940 году, меня и привезли. Путь в облцентр прошёл в полном молчании. А я из окна автомашины, которой могла быть только знаменитая эмка, еще более жадно, чем в своей дыре, сравнивал виды Молотова-1940 и Перми 21 века… отчего то ощущения были заметно сильнее, чем от родного пока что посёлка. Возможно, сказывался
Обогнув здание, мы въехали в его внутренний дворик.
– Ждать здесь, не отлучаться. Скоро, думаю, будем.
По краткой реплике, брошенной водителю эмки, я предположил, что начальник районной милиции уверен в том, что сдав меня под надзор вышестоящего начальства, он не задержится здесь и уедет обратно, покинув пределы зрения областного начальства и избавившись от такого типа, как я. Потенциально окруженного самой настоящей тайной государственной важности и несущего не только красивые картинки и сладкие голоса из 2018, но и неизмеримую головную боль.
Водитель «Михалыча» остался в машине, а я, не доверяя никому нести свои манатки, словно мешочник (из 21 века, да!), попёрся в здание вместе с сопровождавшими ментами - начальником райотдела и тем, который «на посылках», принёсшим мне вчера пироги с картошкой. Между прочим, которые я благодарно умял и залил сверху вполне годным кваском.
Кабинет и.о. начальника областного УНКВД. Хозяин кабинета и начальник одного из районных отделов.
– …Что ты несёшь!? Ты хоть понимаешь, каким идиотом ты себя выставил перед мной!
– крайне зло возможный будущий майор госбезопасности прервал чрезмерно подробный рассказ подчинённого, излагавшего обстоятельства встречи водителя грузовика из МТС с «прибывшем из будущего».
– уж не знаю, что там тебе наговорил задержанный, не знаю, какие картинки тебе показал, но простая осторожность быть должна?! Если он с тобой по интеллигентному говорит, слова умные, как учёные произносит, так и всё - ты растаял и веришь всему, что он тебе плетёт? «Одет не по нашему…» - передразнил он начальника райотдела.
– ну так мало ли космополитствующих, особенно из «бывших» и их детей? Что, о будущем хотел рассказать!? Так нет его ещё, своим ногами в него идём! Ненормальные, знаешь, тоже прикидываться умеют. Не у каждого слюни изо рта бегут и не каждый вшей невидимых на себе ловит! Шизофрения - такое по науке называется, слышал!? Ши-зо-фре-ния!
Раздражение накатило волной. Чёрт, если кто-то постучит наверх, что я лично собрался проверять бред сумасшедшего, не быть мне начальником управления. Только все в органах и в стране успокоилось после… больших акций. Но прицепиться сверху к любой мелочи, по прежнему могут. А с виду приличный сотрудник был, на хорошем счету.
– с неожиданным, от того более сильным разочарованием вынес суждение о начальнике райотдела Матвей Моисеевич.
Тот вытянулся, сделал глотательное движение, дёрнув кадыком и хотел что-то, видимо в своё оправдание, снова возразить.