Программист Сталина
Шрифт:
Похоже, глаз мужичонки не успевал улавливать идеологические казусы. Даже кресты на местах культа и трёхцветный флаг, над гербом СССР, хехе, на одном из строений, были проигнорированы. Видимо, серп и молот у тёти с дядей за «секунды до», и на гербе, помогли:-)
Красная площадь, развилка рек, море зелени и снова - «Москва-Сити». Днём. Что-то, дымяще-парящее и относящееся к энергетическому(?) техногену, скайлайны Москвы «в целом» и опять - собор этого, как-его, какого-то блаженного и мускулистое женско-мужское творение Мухиной.
И… памятники первому спутнику и великому Юре. Который «поехали»! Я имел пару
Снова Останкинская телебашня, снова Поклонная… снова бесчисленные строения мегаполиса, трассы, автопоток… здание РАН…
Закончился ролик под финальную смачную инфооплеуху после очередных звезд на «сталинских высотках», построенных вроде как в 50-е.
«Наши 50-е». Которые здесь ещё впереди. Какими они будут?
Посмотрев ролик, мы забрались в кабину и поехали. На лице водилы было написано ошеломление. 100500 вопросов чесались у него на языке, но он героически боролся с ними, пытаясь соблюсти то ли приличия, то ли возрастную, ложно понимаемую сим поколением солидность.
Про себя переплевался, пока, трясясь по грунтовке, мы добирались до моего родного города. Такого, каким он был 78 лет назад. Вот он, в живую, не на старых чэбэ фотках из подборки моего отца, которую он временно держал на моём винте, пока не добавил на своём компе второй. Коллекция до сих пор не удалена с моего винта, возможно, пригодится? Или нет? Там нет тайн ни атомного проекта, ни секретных технологий… вообще у меня не так чтобы с подобным густо. Кое-что, может, полезное, помню, и есть на винте, но всё - фрагментарно и научпоп. Не слишком много, чтобы выторговывать в будущем место под Солнцем перед ликами комми-вождей.
Полный Пэ… таки я - попаданец! Твою налево!
Границы посёлка, разумеется, были ближе к центру. Я жадно смотрел по сторонам.
– Интересно, небось, как время… наше?
– Заметил Пётр Васильевич.
– Да. Сравнивать город.
– Так ты местный?
– Ну да. Отец здесь вырос. И я. Места, конечно знакомые. Некоторые здания - вокзал, например, вон, мимо которого проехали, и при нас, переделанный, стоит. А многих зданий, деревянных особенно, давно нет. Некоторые на фотографиях видел.
– А что взамен, каменные?
– Ага. Кирпичные и панельные, из жбк.
– Жбк… что это?
– Бетон. Армированный металлом внутри. Он и ваше время известен, как я понимаю, только не столь распространён пока. Вроде как мосты через большие реки вовсю из него уже строят.
– А-а, точно, вроде слышал. Слышь, Никита, ты где так загорел то?
– Так на море отдыхал. Как раз, перед тем… как к вам попал. Едва приехал сам, родители на машине с сеструхами моими младшими, рванули на юг.
За таким нехитрым, но таким первым в это время разговором, мы подъехали к местной «ментовке».
Глава 3 - Ментовка-40. Внатуре!
Никита Рожков.
– Здоров будешь, Андреич. Тут человека подвёз, ему к Михалычу…
Молоденький хлюпенький мент (судя по словам водилы, проинформировавшего меня перед входом в милицию - «дневальный») - у которого мы должны были узнать о местонахождении
– Дело неотложное. На месте товарищ-то?
– бросил водитель, совершенно спокойно почесавший дальше и махнувший мне рукой, словно приглашая к себе домой.
Нда, выделяюсь по нездешнему. Ну, другой формы у меня для вас нет, товарищи предки, извините, как-то не удосужился из 2018 захватить. Вообще не спрашивали, когда в ваше время выкидывали.
Но Пётр, похоже, с «Михалычем», видимо, большим начальником(?) накоротке? Водила с ним… в знакомстве? Раз он себя тут так вольготно чувствует? Кто он ему? Дружинник заслуженный, по партийной линии, активист, всем известный стукач/осведомитель, старый приятель… хрен его знает… остаётся только гадать. Ничего в этом не понимаю.
Мент оторвался от разглядывания моей приметной личности, задержал взгляд на моём барахле и подтвердил присутствие запрашиваемого человека, судя по всему, решив, что раз ведут к начальству(?) то и не хрен лезть, куда не просят. Вот и ладно, можно подумать, мне нужно снова что-то невразумительно-отпирающееся от себя лишний раз выдумывать.
– Вот, ты хотел к властям, знакомец старый мой, Михалыч, тут службу правит. Сейчас он тебя в оборот то возьмёт. Вот, стульчик возьми, посиди. Он человек занятой.
– посоветовал мне «МТС-ный» мужичонка, проникнувшийся видами будущего и, похоже, доверием к моей загадочной личности. Хотя слова «возьмёт в оборот», естественно, мне не понравились.
Пётр Васильевич стал до невозможности суетлив и предупредителен, совсем не похожим на себя более раннего. Даже когда он махал ножиком в кабине своей полуторки, он был каким-то более… естественным, что-ли.
Не могу сказать, что мне это понравилось, но то, что Петра, похоже, тут хорошо знали, играло на руку. По крайней мере, вглубь ментовки-40 я прошёл без лишних вопросов.
Убогий посёлок/городишко, из разряда тех, к которым любили добавлять приставку "моно" (связанную, в первую очередь с железной дорогой), оставался таким и во времена детства моего отца и, пожалуй и при мне. Все достоинства - исключительно от титановой поступи НТР и прогресса в его цифровой форме, а не от усердия местных властей и талантов живущих в сей дыре.
Родной городишко, со слов отца, стал походить более менее на приличное место только тогда, когда его очень неспешно на излёте соввласти стали закатывать в асфальт. Бесконечная, омерзительная и противная, как зубная боль, уральская грязь сопротивлялась и в 2018, стоило ступить на шаг от заасфальтированных мест.
Подсохшие летом улицы моего родного городишки, "ныне пока" посёлка, давали чётко понять - грязь здесь ещё более непролазная. Чего уж говорить, если центральную улицу покрыли относительно нормальным покрытием только в 80х. Да и до этого она считалась лучшей, была замощенна только в 60х булыжником с карьера около города.