Программист
Шрифт:
– Иди в гардеробную и переоденься! Снаружи будет тепло!
Стас послушался. Одежда оказалась качественной, дорогой и, видимо, шилась на заказ. Стас отметил, что, если «слугам» не позволяли видеть и слышать лишнего, то одевали их скорей как друзей, нежели как рабов.
Когда самолет наконец приземлился, а стюардесса открыла люк, ничего особенного там не было: снаружи было темно, а освещенное пространство занимали точно такие же бетонные плиты аэродрома, какие Стас наблюдал три часа назад в районе Москвы. Такой же, как и там, черный лимузин ожидал у самого трапа. Правда, воздух показался совсем другим: теплым, свежим, наполненным
В лимузине – ни прозрачных окон, ни возможности подключиться к программе, позволяющей выглянуть за пределы салона. Внутри – полная тишина. Молчаливые парни на передних сиденьях и задумчивая Юлия – рядом, на заднем.
Машина едва покачивалась, но у Стаса то и дело закладывало в ушах – судя по всему, они ехали в горы, и то поднимались вверх, то резко скатывались вниз. Длилось путешествие минут пятнадцать-двадцать, не больше. Наконец, сперва – короткая остановка на неком пропускном пункте, затем, через пару минут – окончательное прибытие.
– Все время будь рядом! – предупредила Юлия. – Держись на полшага сзади и старайся выглядеть невозмутимо. Запрограммировал себя на успех, так помни: сегодня твой звездный час! Рта не открывай! Захочешь что спросить – воспользуйся нэтфоном.
Юлия быстро вышла, а Стас чуть задержался, шокированный тем, что ждало его за дверью. Лимузин стоял у стен восточного дворца – величественного, из цветного камня, с позолоченными шпилями и витражами вместо окон. Дворец утопал в зелени и цветах тропического сада, освещенного тысячами цветных фонариков. В каналах, проложенных вдоль всех лестниц, бежала вода. Она же падала с эстакад и била ключами из-под земли. На заднем плане вздымались величественные горные вершины, подсвеченные таинственным лунным светом. Весь этот пейзаж не только казался сказочным (глаза Стаса легко было обмануть), он ощущался, как сказочный: пах, звучал, обдувал кожу в ритме спокойной, мистической музыки.
На площадке, где остановился лимузин, было многолюдно – здесь принимали гостей, одними из которых были Стас и Юлия. Стас обратил внимание, что все окружающие – и мужчины, и женщины – были одеты и держались как представители самых высших слоев общества, но, при этом, как и он сам, носили очки с замком на затылке.
«Хозяев» здесь сейчас представляла одна лишь Юлия. И окружающие сразу дали почувствовать разницу в положении «хозяина» и «слуги». Перед Юлией расступались, ей улыбались, кто-то склонял голову в знак уважения, кто-то приседал в реверансе. Сама же Юлия тоже преобразилась: расправила плечи, выгнула спину и высоко подняла подбородок. И без того ослепительная и благородная, недавняя мечта Стаса обратилась в настоящую императрицу с холодной голубой кровью.
Не понимая, ни где он, ни зачем он здесь, Стас только и делал, что старался не отставать от быстро шагающей «хозяйки». Встречающие остались далеко позади, стало слышно журчащую всюду воду, стрекот цикад и шелест листьев деревьев. Затем сад расступился, открывая великолепный вид на сеть бассейнов, фонтанов, мостиков и лесенок, над которыми высокомерной громадой возвышался парадный фасад дворца.
Юлия же спешила дальше. Она и Стас вскоре оказались на балюстраде дворца, где красавица, наконец, замедлила шаг, осматриваясь вокруг и позволяя окружающим рассмотреть себя.
Людей тут было не много. Некоторые в черных очках с замками на затылке и в неброской одежде, как Стас или встречающие на въезде в парк. Другие – в обычных
Но даже в этом смысле с ними было что-то не так.
Один неторопливо прогуливался рядом с фонтаном, от которого во все стороны разлетались брызги. Брызг было много – любой не желающий промокнуть насквозь, постарался бы уклониться от летящих ему в лицо капель. Этот же не обращал на воду внимания. И ему везло – ни одна капля не попадала в лицо, на волосы или на тонкую белую рубашку, на которой моментом проступили бы пятна…
Другой в лакированных туфлях прогуливался по скользким, омываемым водой камушкам у бассейна, размышлял о чем-то глобальном, смотрел в даль и совершенно не беспокоился о том, что может оступиться, потерять равновесие, поскользнуться…
Третий протянул руку за бокалом с вином и взял его с подноса как раз в тот момент, когда проходящий мимо официант споткнулся и едва не выронил неустойчивую ношу… Причем взял невозмутимо, глядя в другую сторону и явно не для того, чтобы помочь «слуге» – просто потому, что захотел пить…
Создавалось ощущение, что собравшиеся здесь люди подчинялись особым законам теории вероятности: им везло, везло постоянно, везло в крупном и в малом. То ли они чутко улавливали течение времени, то ли подстраивали течение времени под себя, то ли жили вне времени…
И Юлия была одной из таких людей. В шикарном платье, на высоких тоненьких шпильках, с длинными сверкающими золотом волосами, с наполненным силой взглядом, на фоне дворца, водопадов и фонтанов она казалась богиней, спустившейся с небес к простым смертным.
Убедившись, что ее появление замечено всеми, кем нужно, Юлия неторопливо двинулась дальше. Намеренно или случайно, она проходила мимо того или иного «хозяина», здоровалась с ним, обменивалась парой реплик, улыбалась или оставалась серьезной. С кем-то заговаривала: на английском, испанском, китайском или русском; кого-то намеренно игнорировала…
Стас видел – в этом обществе красавицу знали. Кто-то ее любил, кто-то уважал, кто-то недолюбливал. Но это молодой человек мог предвидеть. Другое дело, окружающие знали и самого Стаса! Кто-то как будто узнавал «слугу» Юлии в лицо, кто-то словно чуял исходящий от «слуги» запах неизвестного пока молодому человеку плана Юлии, кто-то поворачивал голову в след удаляющейся от него паре и смотрел на Стаса с явным недоумением и недовольством.
Одного из «недовольных» Стас видел раньше – худощавый старик с неприятным взглядом, который танцевал с Юлией на годовщине НИИ «Экспериментальной медицины». Этот «хозяин» сам нашел нужным подойти ближе. Он заговорил по-русски, не обращая внимания на стоящего за спиной дамы молодого человека – возможно, считал, что Юлия приняла меры, чтобы «слуга» не слышал слов разговора.