Программист
Шрифт:
– Вернемся к основному списку? – предложил ведущий.
Совет вновь не спорил.
Документ просматривали молча, помечая или подписывая что-то на личных планшетах. Неожиданно для Стаса перед его глазами возник этот самый файл – Юлия и в самом деле следила, чтобы ее программист не выпустил из виду ничего важного.
Список был длинным, а программа для его просмотра – интерактивной. По итогам принятых или не принятых пунктов рисовались графики. Стоило пометить пункт, и в какой-то из областей экономики, или промышленности, или культуры для некоторой страны, города или планеты в целом менялась соответствующая кривая. Кривые суммировались, образуя результирующую кривую и кривую, к которой та должна была
Стас стал вчитываться в описание предлагаемых мер. Здесь было все, что угодно. От строительства канала, до борьбы с гиподинамией и лишним весом. Складывалось ощущение, что Совет Посвященных занимается сразу всем: сует нос абсолютно во все проблемы, вмешивается во все явления, интересуется всеми тенденциями. Ни одно эффективно работающее правительство не могло распыляться на такое количество разнородных направлений деятельности одновременно. Логика подсказывала, что, либо эти люди только играли в правителей и ограничивались советами и пожеланиями в адрес реальных президентов, конгрессменов, губернаторов…, либо действия, о которых шла речь в документе, не стоили им никого труда…
ГЛАВА 16
После завершения Совета, часть гостей осталась на банкет и танцевальную феерию, которые должны были пройти во дворце и окружающем дворец парке, часть разъехалась по своим делам. Светало, но почему-то никто здесь не подумывал о сне или отдыхе.
Стас и его «хозяйка» ретировались одними из первых. Юлия спешила как можно скорее покинуть владение одного из своих бывших соратников – до лимузина они едва не бежали, а в лимузине шофер получил приказ «жать на полную». На аэродроме их ждал тот же самолет, и на этот раз он начал движение, даже не дожидаясь, пока поднимут трап и закроют люк.
Лишь опустившись в пассажирское кресло и увидев, как Юлия облегченно вздыхает, Стас смог расслабиться и оглядеться. Салон показался молодому человеку другим. Ощущения от взлета – тоже.
– Это ведь не та же машина? – заподозрил программист.
Юлия промолчала.
– Это ведь вообще не самолет, так?
– Ты быстро умнеешь! – раздражаясь оттого, что вынуждена объяснять, признала дама. – Наш вестибулярный аппарат тонкий прибор, а летательные аппараты – приборы грубые. Возможно, тебе показалось, что мы двигаемся как-то иначе… Но, Станислав, если бы я желала, чтобы ты видел, на чем мы летим, ты бы видел – не правда ли, это понятно? Поэтому, прежде чем спросить, задумайся, захотят ли тебе ответить!
Стас послушно переключился на другие мысли. Сделать это было не трудно – голова пухла от самых разных вопросов.
– Этот Совет, этот список… – вспомнил молодой человек. – Что обсуждали «хозяева»? Как они собирались «устранить национальную рознь», «усилить творческий подъем», «ослабить роль цветного населения»…? Речь шла о меценатстве, правильно? О финансовых вложениях?
– Боишься себе признаться, что понял правильно? – подняла брови Юлия.
– Так речь шла не о деньгах?
– Ну, разумеется, нет! Иначе, зачем мне тащить на Совет тебя? Не разумнее было бы обзавестись юристом и менеджером?
– Меня? Ты хочешь сказать, что Посвященные… – Стас прервался – слова Юлии привели его к выводам, в которые не хотелось верить.
– Добиваются своих целей самыми современными средствами, – закончила за Стаса дама. – Ты ведь не мог не задаться вопросом: куда идут разработки вашего института?
– На этой неделе я разобрал пару задач, – вспомнил Стас. – В них не было ничего особенного. Узкоспециализированные медицинские программные модули.
– Правильно, кому-то надо писать и их. Но это не значит, что институт занимается одной мелочевкой, а советников, напротив, беспокоят исключительно глобальные перспективы. Просто
Стас почувствовал, что ему лучше не знать, на что прольет свет продолжение разговора, но остановиться уже не мог:
– И что это за вопросы?
– Популяризация или замораживание; удорожание или обесценивание; одобрение или протест; воодушевление или апатия; решимость или покорность. Все, Станислав, все, что угодно!
– Так нас всех программируют?! – молодой человек почувствовал, как холодеют его лоб и пальцы.
Но Юлия не собиралась жалеть подопечного.
– Всех и постоянно!
– Но как?
– Первично: через Глобальную Сеть. Благодаря нэтфонам каждый второй человек Земного шара проводит в Сети до восемнадцати часов в сутки. Вторично: запрограммированные в Сети люди сами становятся носителями информации и воздействуют на тех, кто не достаточно часто пользуется средствами связи. Дополнительные источники: кодовые сочетания слов в газетных очерках, ритм переключения светофоров, перепады напряжения в силовых сетях, излучения сотовых и радио передатчиков, продажа питьевой воды с памятью… Их не обязательно задействуют те же, кто помещает программы в Сеть – мы не злые гении, мы не отыскиваем все более изощренные способы завладеть все и вся. Газетные очерки пишут люди, светофоры обслуживают люди, передатчики настраивают люди. Запрограммированные на некоторый ритм, они накладывают этот ритм на все, к чему прикасаются, на все, где возможно проявление их творческого начала. А вот у первичных источников ритма стоим только мы. И все программаторы мира объединены в единую централизованную информационную систему, которой управляет Совет.
– То есть все, что мы делали в институте, это работали на Посвященных?
– В общем и целом – да. Не все программы заказывают Посвященные, но все заказанные программы направлены на цели, избранные Посвященными. Это мы хотим, чтобы население некоторого города проявляло поменьше гражданской инициативы, не забрасывало своими никому ненужными идеями муниципальное руководство, не устраивало забастовки – а план внушить людям головную боль и прописать в браслеты программу, избавляющую от этой боли, рождается у финансовых воротил из фармацевтической компании. Это мы решаем, что нужно выделить средства на разработку и вывод на орбиту нового спутника-телескопа, а уже правительство страны, с территории которой будет осуществлен запуск, воздействует на своих сограждан, чтобы убедить их в полезности нового чрезвычайного налога. Это мы видим, что новый виток в искусстве возможет только, если избавить массы от закоренелых догм принятых стилей, а уже продюсеры и владельцы каналов выбрасывают на рынок шеренги бездарностей, организуют чистый лист духовного вакуума, приходят к выводу, что не так важно, насколько хорош исполнитель, как то, насколько убедительно преподать продукт…
– Чудовищно! – прошептал Стас.
Юлия улыбнулась его простодушию, и подняла указательный палец, призывая прислушаться к тому, что сейчас скажет:
– Нет, Станислав! Нет, пока никто не ощущает себя деградированным!
Дав программисту время на размышления, она поднялась с кресла и отправилась в кабину к пилотам. Провоцируемый многозначительностью ее прощальной улыбки, Стас задумался.
Первая же спокойная мысль потрясла его. Оказывается, все выводы лежали на самой поверхности – в основе теории о вселенской сущности «Информация»!