Программист
Шрифт:
– А ты послушаешь? – серьезно посмотрела мулатка.
Вместо ответа, Стас развел руками.
Зара кивнула.
– Тогда успокойся, расслабься и посмотри в глаза страху! – сказала она.
Но программист ожидал реальной помощи.
– Не понимаю… – признался он.
– Опасность не на улице, Стас, она в твоей голове, – объяснила Зара. – Если не справишься с ней там, она найдет тебя – через мгновения или через годы – найдет обязательно. Бежать некуда? Это и есть твой шанс: шанс понять, что бежать не нужно! Поймешь – спасешься, а нет – погибнешь.
– Хочешь сказать, – усмехнулся Стас.– Если я пойму, о чем ты, то смогу выйти через парадный вход, словно меня там никто не ждет?
– Именно! –
– Да как же мне может быть все равно? – найдя здесь явное противоречие, Стас улыбнулся.
– Легко и просто! Нужно понять, что есть ты. Ты сам. Ты настоящий. Ты – это не твое тело, Стас! И даже не твой разум! Ты – это тот, кто не здесь! Тот, кто играет в игру под названием жизнь!
Так сложилось, что в этой игре твой разум принял, что уберечься от следствия можно лишь устранив причину – ты стал бояться всего, что останется не замеченным и не просчитанным. Твой разум принял, как аксиому, что для того, чтобы что-то взять, нужно что-то отдать. Ты же, ты настоящий, приходишь в этот мир голым и уходишь из него свободным от груза материальных или моральных ценностей. Ты не можешь ничего с собой взять и никому не можешь остаться должен. Поэтому все, чем ты сейчас дорожишь, все, за что боишься – иллюзия, которая создается разумом, стремящимся поднять себе цену, стремящимся доказать самому себе собственное существование! Много или мало связей организовал твой разум, чтобы подтвердить ими свою физическую сущность – они не принадлежат тебе, они не связаны с тобой, они материальны лишь до тех пор, пока разум признает их материальными! Их нельзя у тебя отнять, потому, что нельзя отнять то, чего нет! Ну, а если нельзя отнять, нельзя сделать зависимым. А если ты не зависим, ты – воздух! С тобой ничего не сделаешь! И когда ты поймешь это, твои враги увидят, что сражаются с ветряными мельницами. А ты увидишь, что у тебя нет врагов!
Стас сел, понимая, что не сможет осмыслить слов Зары стоя. Мулатка видела жизнь в ином свете, но ее видение позволяло ей творить чудеса, в то время, как мировоззрение Стаса не оставило ему даже надежды. Зара верила в то, о чем говорила. В ее словах был смысл. Разум не хотел, но вынужден был признать это.
Да, Стас действительно видел в себе разум и «того, другого, кто чувствует». Говоря себе «Стас», он действительно обращался не к разуму, а к кому-то необыкновенно близкому, но малознакомому, который сразу же отзывался волнами тепла и радости от того, что о нем просто вспомнили. Да, он действительно считал, что «я» – это разум, логика, способность посмотреть на себя со стороны, способность опознать себя в зеркале… И он никогда не задумывался, что внутреннее взаимодействие разных «эго» способно отражаться во внешний мир, определяя выбор той или иной цепочки событий!
Как давно Стас видел себя говорящим компьютером? Как давно разум правил всеми его желаниями? Вероятно, с раннего детства. С тех самых пор, когда малыш научился думать…
Зара видела, что на этот раз ее слова действительно достигают цели.
– Попробуй! – вложив в это слово всю силу своего желания, попросила, но не потребовала, мулатка. – У тебя ведь получилось управлять вертолетом? Твои враги – они там. Они думают, что тебя можно использовать, и только поэтому ты им нужен. Дай им увидеть воздух! Посмотри им в глаза, посмотри в глаза страху, который ты сам придумал!
– Вы
Зара кивнула ей и улыбнулась. В улыбке мулатки было что-то такое, что москвичка на время забыла о пережитых страхах и требующих ответов мыслях и почувствовала, что все будет хорошо – и у нее, и у них, и у всех вокруг. Она невольно улыбнулась в ответ, не понимая даже, чему и почему рада.
Между лестницей и лифтом Стас выбрал лифт. Нельзя сказать, что программист чувствовал себя свободным от страхов – то, что они сейчас делали, было безумием, какой бы философской теорией оно бы не прикрывалось. Но Стасу удалось избавиться от мыслей и сосредоточиться на жившем где-то внутри него малыше, который доверял миру, верил в него и бесстрашно смотрел вокруг огромными от восторга глазами. Стас запретил разуму размышлять – некому было оценить ситуацию, и уже поэтому ситуация не казалась страшной.
Когда они распахнули дверь подъезда, тишину ночи разрушили щелканья многочисленных затворов. Справа и слева от подъезда, в бронежилетах и шлемах, вооруженные до зубов всем, чем можно, замерли здоровенные парни с прижатыми к подбородкам автоматами. Их было много – очень много! Намного больше, чем нужно, чтобы захватить целое здание, набитое вооруженными боевиками. Но целились они не в Стаса и не в Зару. Их автоматы водили по таким же парням с другой стороны дорожки, ведущей в подъезд. Каждый из них следил не столько за вышедшими из дверей молодыми людьми, сколько за тем, чтобы в шеренге напротив кто-нибудь не попытался напасть на объект охоты. Даже пилоты вертолетов не рискнули снизиться и осветить беглецов прожекторами – любой их резкий маневр мог вызвать на себя огонь из вертолетов противоборствующей стороны.
– Что будем делать, Юлия Сергеевна? – согнувшись, к Юлии в машину заглянул генерал, командовавший армейским спецназом. Пожилой мужчина был бледен и вытирал пот со лба – он много лет уже не испытывал подобного напряжения.
Юлия тоже чувствовала себя неуютно.
– Главное, чтобы они не достались Леониду… – пробормотала дама.
– Мы запросто можем уложить этого парня! – предложил генерал. – Один выстрел – все закончится миром!
Юлия укусила кончик ногтя и покачала головой.
– Нельзя! – она с явным сожаленьем вздохнула.
– Но мы же его упустим! Решайтесь! Хотите, он умрет от разрыва сердца? Хотите, у него лопнет сосуд в мозгу? У нас есть средства – потом никто и ничего не докажет! Стресс, страх – в такой ситуации сосуды всегда не выдерживают…
– Какие сосуды, он же совсем мальчишка?!
– Молодежь сейчас хилая, дряхлее нас, стариков… Юлия Сергеевна, давайте что-то решать! Ребята поубивают друг друга!
– Нельзя его трогать! – Соблазн был велик, но Юлия хорошо помнила выраженье лица Хасана. – Нельзя, чтобы парень умер на глазах у Зары. Что бы мы ни придумали, девчонке не нужно знать, что программист умер. Хитрить бессмысленно. Оправданий Хасан не примет…
– Тогда ваш приказ, госпожа?
– Пусть само собой все решится. Вы, главное, не отдайте их в руки противника!
– Эээх… Об этом не беспокойтесь… – генерал выпрямился, матерясь про себя на неуверенную в себе командиршу.
В это время по всей Москве пропал свет. Одновременно со светом, отключились все беспроводные линии связи. Исчезли сигналы спутников. Лишившись картинки в нэтфонах шлемов, солдаты оказались предоставленными своим собственным мыслям. И каждый из них был вынужден исполнять тот приказ, что пришел до разрыва связи. То есть следить за противником через прицелы с устройствами ночного видения, не помышляя доверить исход противостояния собственной инициативе.