Программист
Шрифт:
Заключили с Мишиным договор, он мне организует мелкие личные вещи сотрудников (для сбора информации) и фото прокурорского сынка — я ему труп прокурорского сынка на блюдечке. А ведь уже не раз сам себе клялся, божился, что последний труп на моей совести? Нет. По любому надо сваливать. Покоя мне однозначно не дадут. Опять-таки, в любой другой стране свои законы, своя пирамида власти, не хочу. Не хочу я жить ни по чьим законам, кроме законов своей совести. Деньги будут. Остров купить в океане? И что я там буду делать? Мартышкам про компы рассказывать? Основать свою банановую республику? Так это опять пирамида власти… Охрану-войска придется иметь, чтобы не захватили, к войскам обслугу, чиновников, и нефтяную скважину, чтобы всех этих дармоедов кормить. А оно мне надо? Нет, конечно. Поэтому главное с деньгами оказаться по ту сторону границы, а там определимся. Я запутался, и не знаю, чего хочу, но одно я знаю точно, чего не хочу.
Чего-то я не в ту сторону думаю? Завтра на свадьбу к Артему идти, вот о ней и подумать. А чего о ней думать? Не моя же свадьба, денег дам молодоженам и буду минералку пить.
Добрались
Ночью же я оказался совсем в неожиданном месте…
Мы шли быстрым шагом, мы торопились. Времени было в обрез, нужно было успеть туда и обратно. Иначе кранты всем, иначе все напрасно. Нас вел проводник, безошибочно выбирая наикратчайший путь от одних врат реальности до других. Собственно врат не было видно, были видны лишь ведущие к ним тропы. И проходя по узкой заснеженной горной тропе, обдуваемой всеми ветрами, мы как бы протыкали невидимый пузырь и оказывались уже где-то в темной пещере. Пересекая по тропинке пещеру, вываливались на первом этаже разрушенного гигантского цеха и, карабкаясь по конструкциям, ощерившимся ржавой арматурой, вылезали на крышу здания, чтобы оказаться в полу затопленном тоннеле и брести по пояс в черной протухшей воде. А дойдя до конца тоннеля, вдруг попадали снова в горы из красных камней. Теплые наши одежды на меху были тяжелые и сочились водой, намокшие в воде унты скользили по камням, но мы вдруг пришли… Осматривать артефакт было некогда. Черный блестящий куб впритык зашел в мой рюкзак за спиной, и проводник повел нас обратно. И мы пошли мимо стража, под его тяжелым неподвижным взглядом по тропе выведшей нас в бескрайнюю степь, но тропа в степи, петляя средь низкой выжженной на солнце травы, увела нас в глубокий овраг, а спустившись на дно оврага мы опять оказались в разрушенном городе, покрытом глубоким снегом и толстой коркой льда на остовах зданий. Мне было тяжело, сгорбившись под ношей, я видел лишь ноги впереди идущего. И отставал от них все больше и больше, и на миг, остановившись, чтобы поправить лямку рюкзака, вдруг вовсе потерял их из виду. Никого из группы не было, я был замыкающим. А передо мной тропа раздвоилась, образуя вилку. Куда они пошли? Налево или направо? От моего решения сейчас зависела моя жизнь. Не та тропа, приведет меня не в ту реальность, а это конец. Без проводника, я никогда не смогу попасть к своим. И спросить не у кого… Стражи реальностей, что постоянно попадались нам на пути, были безмолвны. Однако, если ты промедлишь и чуть задержишься на переходе, он порвет тебя на куски. Если даже не порвет, что мне кажется более вероятным, то сама реальность разлетится у тебя перед глазами. Как сейчас у меня… Пока я стоял перед вилкой, в глазах поплыли и закрутились красные, яркие точки, в ореоле черных провалов. Стоять нельзя. И я шагнул направо, чтобы с хлопком перейти в очередной мир. Мир этот был не знаком, тропа вела в какой-то пещере больше похожей на внутренний мир дождевого червя, круглые кольцевые арки, бесконечная череда их, словно ты идешь внутри гофрированного шланга. Не туда свернул, с горечью понял я, но вернуться нельзя, прохода назад больше не существует. Вперед и только вперед. Уже темнеет и до заката нужно успеть, иначе врата перестанут существовать, и вместе с ними перестану существовать я. Красные точки в глазах все ярче, все больнее смотреть. И я бегу из последних сил, стараясь разглядеть сквозь пятна тропу под ногами. Раздается хлопок и вот точки пропали, а впереди я вижу наших ходоков, и я окликаю их.
— Я здесь! Я донёс! — радостно кричу я, скидывая ношу с плеч. Улыбка сходит с моих губ на нет, ходоки оборачиваются и недоуменно смотрят на меня. Они совершенно не помнят ни меня, ни цель нашего похода, ни смысл с таким трудом добытого артефакта. И я понимаю, что всё же умудрился попасть не свою реальность, люди эти лишь копии моих знакомых. А самое страшное, что я тоже забыл, что делать с этим бесценным артефактом.
В обеденный перерыв обсудили с Колей кандидатуру нового сотрудника, есть у него на примете нормальный пацан, шарящий. Согласился его взять к нам на замену Артему. И за пустопорожней болтовней, перешли к обсуждению — куда поехать в отпуск летом. И вспомнился мне отдых на Алтае. Сказал Коле, что если желает хапнуть адреналина — то сплав на лодке по Катуни — будет самое то. А если просто хочет по природе прогуляться, хлебнуть таежной романтики, то на Телецкое озеро — прямая дорога. И я поведал Коле о моих впечатлениях, об отдыхе, когда сразу после института там отдыхал.
Прибывают туристы на турбазу «Золотое озеро» и размещаются в домиках гостиничного типа. Им на выбор предлагается маршрут по тайге. Из желающих набирают группу, которая усаживается на пароход, и отправляется вплавь по озеру. Далее, туристы высаживают в условленном месте и топают по тропе, пролегающей по горам и выходящей опять к озеру, но уже в другом месте. Эти четыре-пять дней отдыхающие ночуют в палатках, поют песни у костра под гитару и наслаждаются красотами природы и свежим воздухом. Затем пароход туристов собирает и возвращается на турбазу, откуда они уже разъезжались
— Гы! — Коля закатился от смеха, представляя эту картину. А я подумал, что такая вот фигня, не все в действительности так, как кажется с первого взгляда. И чем-то мне эта мысль понравилась, зацепила она меня.
Верчу в руках кружку и вижу, как хозяин частенько в утренний кофе туда коньячка плескает. Вижу, как обдумывает свои дела и прихлебывает из неё чай. Приходит информация, как много и тяжко ему приходится крутиться, чтобы усидеть на месте. И наверх отстегнуть надо и себя не обидеть. И с Квасевым периодически квасить, дабы поддерживать отношения, и проверяющим наливать. Хороший предмет, ценный. С кружкой со знаком зодиака на ней — скорпион, ещё нужно будет поработать, посидеть вдумчиво, поразмыслить, скорее всего, самого главного предмет. Рассеяно оглядел россыпь всякой мелочевки на столе и наугад взял следующий предмет — расческу. Расческа человека, с густым чубом, и проплешиной на темечке, и вот он стоит у зеркала и свой длинный чуб, старательно зачесывает назад, дабы скрыть дефект шевелюры. С амбицией человек, на место шефа метит, выслуживается перед ним, а сам ждет случай подставить по крупному, чтоб шагнуть на очередную ступеньку вверх. Хм… заместителя расческа, не иначе.
Что у нас дальше? Дальше дешевая китайская зажигалка… Прикуривает человек, матерится. Получил очередной втык, сорвался и раздал люлей подчиненным. Вызовов как в скорой помощи, а людей не хватает — думает он. Текучка большая. Либо человек привыкнет к работе и старается подняться, либо бросает, чтобы уйти в деревню участковым — пить самогон и писать отчеты. Начальник дежурной части, что ли? Его предмет? — размышляю я, словно и, не замечая тяжелый взгляд Мишина, что сидит напротив и ерзает на стуле, как пациент, в предчувствии клизмы. Но, нет дружок, так просто я тебе не сдамся. Пока все предметы не проверю, дальнейшего разговора не будет. А то взял манеру, наезжать на меня за всякие мелочи, типа смерти сотрудников. Это у вас с виду, корпоративная солидарность и взаимовыручка, а на деле не хуже бабского коллектива, склоки, зависть и подставы.
Это у нас что? Ножик столовый, грубо обтесанный на наждаке, лезвие все покоцанное, такое ощущение, что им ковыряются в самых разных местах и часто юзают не по назначению. Держу нож в руках и таки понимаю, что закусь им нарезают гораздо чаще, чем зачищают проводку и скоблят контакты, и лежит он, как правило, вместе с пассатижами в боковом кармане дверцы автомобиля. Сашки? Водителя нож? Похоже на то. И ещё очень ценная инфа пришла, пожалуй, ценнее, чем всё предыдущее. Каждый последний день месяца, водитель возит одного сотрудника по точкам, и сидит в машине, ждет того. Но примерно, к трем часам дня его работа заканчивается и пассажир, прибыв в райотдел, с сумкой уходит. Похоже на сбор налогов, однако, думаю я, почесывая затылок.
Следующим предметом был степлер. Взялся за него, предполагая в хозяевах какую-то канцелярскую крысу. Хм… Да, пишет действительно много, подшивает записанные показания и протоколы, рапорты. Периодически рвет страницы и прикрепляет другие, грызет авторучку, и думает о том, что судья козел, что всёго должно хватить, а тому не хватает. Думает о том, что жена бухтит, и домой идти не хочется, они давно и бесповоротно чужие, кА бы не дети, и не жили бы вместе. И что-то в личности пользователя степлера мне знакомо.
— Сергеевич, твой что ли? — спрашиваю я, держа степлер в руках.
— Мой, — удивленно подняв бровь, кивнул Мишин, — Всё? Доволен?
— Почти да, немного осталось, — говорю я и беру со стола полупустую пачку сигарет. Конечно, ждать от неё много не приходится, не успела она по времени впитать от хозяина.
Но все, же кое-что, это лучше, чем совсем ничего. К тому же я пока понятия не имею, что из полученного мне пригодится, и пригодится ли вообще…
На проверку остального у меня ушло около получаса. Мишин уже три сигареты выкурил за это время, а я, закончив, посмотрел на фото прокурорского сынка, и подумал, что оно мне уже без надобности. Его фото хватает и «Вконтакте» и на «Фейсбуке», вытащил их ещё в понедельник. И собственно у меня уже все готово для проведения приговора в действие. Только пройдет все, не совсем так, как думает Мишин…