Прогрессор поневоле
Шрифт:
— Явить людям чудо от бога Монту, — спокойно ответил я.
Их глаза расширились.
— Что должно произойти? — удивились все, придвинувшись ближе.
— Если мои предположения верны, то благословением богов, а главное личным приказом бога Монту, голодный год в Египте будет отменён, — ответил я.
— Но как? — они всё ещё не понимали.
Я отвечать не стал, поскольку уже стал догадываться, что тут решили устроить в моё отсутствие, а потому вечером подозвал к себе Меримаата и Бенермерута и поручил им
— Возьмёте у Иамунеджеха лодки и десяток парней у Хопи, — тихо сказал я, показав придвинуться ко мне ближе, — побываете в моём поместье, расспросите Рехмира о том, что происходит. Если он не знает, пусть отправит от себя гонца в Фивы к дяде. Ваша задача узнать, что ещё царь Хатшепсут придумала против нас. Визирь точно в курсе, главное не попадитесь на глаза никому другому. Думаю даже вам стоит взять одежду у Неси и переодеться в работорговцев-наёмников.
— Думаете мой царь, что это не единственные неприятности, что нас ждут? — удивился Меримаат.
— Уверен. Хатшепсут не дура и если решила выкопать топор войны, то не ограничится только одним указом не давать мне продовольствие, — без малейших сомнений сказал я, — главное вы будьте осторожны и не попадитесь никому на глаза!
Они кивнули и ушли готовиться к отплытию, я же присоединился к военачальникам, которые размышляли, что такого могло случиться, если возвращающегося после удачной войны царя встречают подобным образом. Все были в полном недоумении от происходящего, но с ними я не стал делиться своими наблюдениями. Поживём — увидим.
Глава 27
Войско вернулось в первый город после порогов Асуана и несмотря на протесты местных градоправителей встало на постой не за его пределами, как мы делали прошлый раз, а прямо в городе. Занимая преимущественно дома зажиточных семейств и богатых горожан. Меджаи, выполнявшие в основном полицейские и охранные функции, самоустранились от разруливания ситуации, как мне докладывали потому, что они были не безумны, вступать в прямое противостояние с регулярной армией.
Так прошла неделя, пока я не позвал к себе своего жреца.
— Мой царь, — склонился он, когда вошёл в шатёр.
— Как дела Небуави? — обратился я к нему, — сколько горожан собирают твои молитвенные воззвания к богам?
— Очень много мой царь, — он хитро улыбнулся, — а раздаваемые на проповедях бесплатные лепёшки и вино сильно способствуют росту твоей популярности, а также ожидание предстоящего чуда.
— Что тебе удалось узнать?
— Крестьянам на царских землях и тем, кто живёт на землях храмов, стали выдавать половину порции зерна, — посерьёзнел он, — народ не понимает причины, ведь урожай был хороший, все зернохранилища были полны.
— И как это объясняют власти? — удивился я, тоже не понимая такого шага.
— Что причина в Его величестве Менхеперра, —
— Да? — тут уже я искренне изумился, — а причина?
— С их слов, Его величество богохульник, не чтит праздники богов и не приносит им жертвы.
— Ну ты сам знаешь, что это не так, — хмыкнул я и Небуави поклонился.
— Что ещё они говорят? — продолжил спрашивать я.
— Запрещают всем египтянам, живущим по правде, прикасаться к богомерзким золотым кругляшам, которые несут солдаты царя Менхеперра и он сам, — смущённо ответил он.
— Что-то я не видел, чтобы торговцы в городе отказывались брать у нас золото, — не поверил я, что Хатшепсут решилась на подобные идиотские приказы.
— И тем не менее мой царь, так оно и есть, — развёл руками жрец, — людей это правда не останавливает, но многие я видел камнем плющат потом монеты, делая из них просто бесформенные кусочки золота.
— Безумцы, — покачал я головой, но сам понимал, насколько это было опасно. Вся моя денежная реформа будет тогда под угрозой, если вместо монет начнут передавать из-рук в руки просто золотые куски не понять чего.
— Тем, кто это делает, больше не платите золотом, — предупредил его я, — хотят как прежде, платите им меновым товаром.
— Но мой царь, золото они как раз хотят получать, просто не в виде монет.
— Значит обойдутся, будем иметь дело только с теми, кто не так варварски обращается с нашими деньгами.
— Хорошо мой царь, я передам это закупщикам провизии, — склонился жрец.
— Что-то ещё из плохих новостей?
— Если мой царь позволит, то только личные наблюдения никчёмного жреца Его величества, — осторожно сказал он.
— Небуави хватит вилять, как хвост собакой, — поморщился я, — ты знаешь, что я не только за то, что ты можешь молитвы богам читать, держу тебя в войске. Твои глаза и уши слышат то, что мне интересно.
Он снова с улыбкой поклонился.
— Мой царь, я заметил, что простые люди не знают о победах Его величества и в принципе по большей части спокойно относятся к фигуре Его величества, как царя, — ещё более осторожно сказал он, — зато царя Хатшепсут славят во всех разговорах. Я слышу на улицах города только её имя, но не имя моего царя.
— Хм, — погладил я подбородок, — считаешь, что я мало провожу работы с электоратом?
— Не знаю этого слова мой царь, но если он о простых гражданах, то да, так и есть.
— Обычно народу нужны только хлеб и зрелища, — я стал вспоминать всё, что относилось к предвыборной кампании, когда отец решил стать депутатом в Государственную думу и весьма успешно прошёл, без присоединения к какой-либо партии, чисто по одномандатному округу.
— Как обычно развлекается простой народ?