Прогрессор поневоле
Шрифт:
Кроме возобновившихся занятий, ещё одним приятным фактором нашего путешествия было то, что кругом была в основном зелёная саванна, без надоевшего мне песка. Часто стали попадаться такие животные, каких в Египте не было. Например, слоны, носороги и неизвестные виды газелей и другой бегающей, ползающей и летающей фауны. Военачальники даже поохотились на носорога, радостно предъявив потом в качестве трофея огромный рог, меня мучения животных не привлекали, и я не участвовал в подобных развлечениях.
Вот так, грабя и угоняя в рабство всех, кто жил в селениях по обеим сторонам Нила, мы вышли к огромной скале, называющейся Джебель Баркал и одноимённому городу, который имелся внизу у этой скалы. В нём проживало от силы пять тысяч жителей, а сам город находился за такой смехотворной стеной, что керминцы
Запасшись вином и провизией, мы продолжили путь вниз на юг и каково же было моё удивление, когда саванна стала переходить сначала в небольшие подлески с первыми редкими высокими деревьями, а затем и вовсе мы вышли к границе царства Керма, за которой виднелись горные пики с деревьями, сплошной массой растущих на них.
— А мы покупаем древесину в Речеру, — видя всё это богатство, задумчиво сказал я, стоя на колеснице. Как я и думал, на них всё сложнее было передвигаться здесь, когда начались леса, возвышенности и неровная дорога со слоем почвы. Но поскольку мне было интересно, что будет дальше, то я и решил идти до тех пор, пока могут ехать колесницы.
— Огромные богатства мой царь, — потрясённо смотря на обилие ценной древесины, подтвердил мои слова Иамунеджех.
— Нужно будет этим заняться по возвращении, — решил я, — надеюсь Хатшепсут не будет спорить с тем, что как важно нам иметь собственную древесину.
— Мой царь твоё решение? — с надеждой посмотрели на меня военачальники.
Я посмотрел на колёса наших с ними колесниц, полностью заляпанные в комьях земли, на огромные леса впереди, к прохождению по которым войско было не готово и тяжело вздохнул. Как неинтересно было пойти дальше, но это было уже неразумно, а потому я ответил просто.
— Мы возвращаемся.
Они обрадовались, прокричали мне здравницу, а вскоре новость молнией пролетела по войску и крики раздались уже отовсюду. Воины радовались, что могут вернуться в места, где наконец можно потратить заработанные деньги. А их было очень много! Каждый легионер, кто был с начала похода заработал столько, сколько крестьянская семья могла заработать за десять лет и то учитывая, что крестьяне получали за свою работу только еду, а солдаты имели золото, которым можно было оплачивать вообще всё, что угодно. Потому всеобщая радость была мне понятна. Грустили
Долгая дорога домой была по-своему приятна. Я сказал, чтобы учили на длительных привалах только новичков, ветеранам было разрешено отдыхать до нашего возвращения, что было встречено радостными криками легионеров, уставшим от бесконечных повторений одного и того же. Мне вообще военачальники предлагали сесть на лодки и с небольшим отрядом быстро вернуться по реке сразу в Фивы, но я отказался, поскольку не знал, что меня ждёт дома. Иметь под боком личную армию было точно надёжнее, чем быть без неё. Поэтому чтобы занять время, я тренировался сам, войдя в привычный график: утром пробежка, ОФП, потом занятия с военачальниками по бою с щитом и копьём, или щитом и мечом, вечером стрельба из лука от Хоремхеба, и для разогрева крови управление колесницей перед сном. После всего этого к ночи на меня накатывала приятная усталость, так что вино стало больше не нужно для того, чтобы спокойно заснуть. Я теперь ложился рано сам и также сам вставал. Жизнь при таком ритме стала налаживаться, любовная лихорадка по Хумай полностью спала и я снова чувствовал себя легко и свободно. Я вообще был удивлён, что чувства подобные тем, какие я испытывал к Маше, повторились к керминке, которую мне подарили, но разумеется поскольку я позиционировал себя как бог, то внутренними переживаниями ни с кем не делился, проживая всё в себе.
Единственным неприятным фактором для меня стал вернувшийся песок, когда мы вышли из саванны и снова нас обняли ласковые, тёплые, но смертельные объятья пустыни Сахары. Так что просто огромным удовольствием стал вид знакомого города, а также дворца вице-короля Нубии в Каср Ибриме. Разведчики ускорили лошадей, чтобы разузнать новости, а также свободно ли то место, где войско вставало лагерем прошлый раз, а я уже мысленно приготовился снова отдаться в нежные и заботливые руки девушек, которые будут обо мне заботиться.
Вернувшиеся вскоре разведчики сообщили, что их попросили скорее уехать, поскольку в городе свирепствует неизвестная болезнь. Улицы были пусты, только сотни трупов лежали на пустынных улицах города, издавая гнилостный запах.
— Мда, — удивился я, поскольку не знал, что в Древнем Египте были какие-то крупные моровые болезни, но решив, что лучше перестраховаться, мы по широкой дуге обогнули город и отправились дальше, ступив на ту территорию, которую захватывали казалось уже так давно. Здесь нам были очень рады, говорили, что прибывших наместников и войска от царя Хатшепсут они отправили за мандатом, так что жизнь прекрасна. Когда я поинтересовался, не свирепствует ли и у них болезнь, охватившая Каср Ибрим, все недоумённо на меня посмотрели, ответив, что только вчера оттуда прибыл караван с товарами. Ни о какой болезни никто не слышал. Тревожный звоночек прозвенел у меня в голове, но я пока не стал озвучивать свои подозрения.
А они получили подтверждение, когда мы спустились севернее и выйдя из Нижней Нубии, ступили на земли Верхнего Египта. В первом же городе нас отказались обеспечивать продовольствием, объяснив это неурожайным годом и что закрома храмов и царских зернохранилищ пусты. Тут уже напрягся не только один я, но и остальные военачальники. Думая, что это может быть у местных правителей крыша поехала, мы на последних запасах пошли дальше, но в каждом следующем городе слышали одно и то же. Год неурожайный, зерна нет, скот на убой не идёт, приходите через год. Когда стало понятно, что это не местные приколы, а указание свыше, я с каменным лицом приказал поворачивать войско обратно, к первому городу в Верхнем Египте, где нас послали.
— А этот сукин сын, вице-король Нубии хорош, — озвучил я вслух свои мысли, когда непонимающее войско, стало разворачиваться в обратную сторону.
— Он получил такой же приказ, но решил быть хитрее, провёл нас этими трупами, — смутился Менхеперресенеб, разведчики которого и принесли вести о болезни.
— Но хотя бы умный, этого не отнять, — согласился я, — как разберусь здесь со всем этим, обязательно его навещу повторно.
— Мой царь, а зачем мы возвращаемся? — тихо поинтересовался Ментуиуи.