Прогрессоры
Шрифт:
Антон Игоревич, неожиданно для начальства взявший отпуск за свой счет, должен был стать комендантом этой базы. Его 'Москвич', кроме кузнечно-геологических принадлежностей, и медицинских инструментов Марины Витальевны, был дополнительно загружен геологической палаткой, спальным мешком, таганом, котелком, чайником, и прочими необходимыми в походе причиндалами.
До места доехали уже в сумерках. Убедившись, что возле дыры нет посторонних, они свернули в прошлое. Тут солнце было уже низко над горизонтом, а в середине холма по-прежнему торчал ствол засохшей елочки, который Сергей Петрович в качестве вешалки воткнул
Собака Антона Игоревича оказалась сукой кавказской овчарки, коренастой и лохматой. Не спеша выбравшись из машины, она потянулась всем своим огромным телом, и улеглась на солнечной стороне пригорка, внимательно наблюдая за всем происходящим, чуть помахивая лохматым хвостом.
А посмотреть было на что. На холме намечался небольшой пикник во славу возвращения к дикой природе. Антон Игоревич порывшись в залежах своей амуниции, вытащил на свет божий ружье, в котором старший прапорщик не без удивления узнал хорошо сохранившийся самозарядный карабин Симонова (СКС) в армейском исполнении. Такой вывод можно было сделать по сохранившемуся откидному штыку.
Вогнав в магазин обойму, и еще четыре рассовав по карманам, геолог направился, как говорят коренные южане-луизианцы - 'пострелять во имя обеда', ну, а точнее, ужина. Тем временем Сергей Петрович и Андрей Викторович, перво-наперво установили солнечную панель, чтоб она заряжала батарею, взяли по туристскому топорику, и пошли рубить стволы плавника, выброшенные на берег. Такое высушенное дерево горит как макаронины артиллерийского пороха, поскольку влаги в нем остается самый минимум.
Вскоре под таганом уже весело разгорался костер, языки которого лизали большой, чуть помятый алюминиевый чайник, в котором ключом бурлило чистейшая талая ледниковая водица. Марина Витальевна тем временем расстелила большой брезент, на котором разложила малый набор для разделки и потрошения дичи. Соль, перец и лавровый лист тоже поджидали своей очереди.
Вы думаете, что люди на радостях затеяли пьянку? Да нет же! На Руси испокон веков, от Рюрика и до наших дней, все важные совещания оформлялись как спецмероприятия со спецобслуживанием. Со стороны посмотришь - пьянка, а вникнешь - военный совет.
Сняв чайник с тагана, и бросив в него горсть заварки, Сергей Петрович вздохнул, - Вот, друзья мои, наслаждайтесь, пока есть. С дурными привычками ТАМ нам придется завязывать. Чай или кофе будут недоступной роскошью.
– Это еще почему?
– спросил Андрей Викторович, ставя на огонь вместо чайника котел.
– Потому что навечно никаких запасов не хватит, - ответил Сергей Петрович, - а чай в диком виде растет у нас в Китае. Кофе, к примеру, чуть ближе - в Эфиопии. Что Эфиопия, что Китай для нас будут так же недостижимы как Марс.
– А если семена с собой взять?
– подняла голову Марина Витальевна, - я без кофе не могу. Если с утра чашку не выпью, то весь день хожу совсем никакая.
– Климат там вроде неподходящий будет, Мариночка, - вздохнул Андрей Викторович, - если и возьмешь пару саженцев, то будут тебе лишь цветочки в горшочках.
Марина Витальевна села на пятки, - Мальчики, а что если нам теплицу сделать? Зимой то вы что кушать
– Слышь, Петрович, - откликнулся Андрей Викторович, - Маринка дело говорит. Не знаю как без чая и кофе, но без свежих овощей нам зимой никуда. Сто кило пленки - это почти тысяча квадратов. Да и деньги, в принципе, небольшие. Зато сколько удовольствия.
– Отапливать как?
– проворчал Сергей Петрович, - отдельную печь придется городить, - он почесал лысеющую макушку, - Хотя затея не лишена смысла, зимой, особенно первой, без свежих овощей, нам действительно будет очень туго. Значит, Андрей Викторович, так и запишем - Пленку взять, с отоплением мудрить на месте, - если сделаем двойные рамы, то много тепла и не понадобится.
Вода в котле уже начала побулькивать, когда подошел Антон Игоревич, таща за лапы двух довольно крупных представителей породы длинноухих.
– И все тут гигантское, даже зайцы, - сказал геолог, бросая свою добычу на брезент, - совсем запарился, пока тащил. Что тут у нас, горячий чаек? А ну, Мариночка, плесни-ка кружечку добытчику.
Выпив большую трехсотграммовую кружку, черного как смола чая, Антон Игоревич при поддержке Марины Витальевны приступил к потрошению и разделке добычи. И вскоре зайцы были вычищены, порублены, и вместе с луком, перцем, лавровым листом и солью заброшены в котел. Началось священнодействие приготовления охотничьей заячьей похлебки.
Солнце уже почти склонилось к горизонту, когда в кармане у Сергея Петровича запищало. Будильник сотового телефона возвестил, что 'пришло время пить херши', то есть звонить Вадиму Дмитриевичу. Для этого надо было через 'дыру' выйти обратно в XXI век. Следом за Сергеем Петровичем, на ноги поднялся Андрей Викторович и сказал, что пойдет вместе с ним для подстраховки. Мало ли какие нехорошие люди могут шататься по окрестностям, а в кармане у товарища карточка больше чем на четыре миллиона рублей. Взяв СКС геолога, старший прапорщик загнал в магазин три недостающих патрона, после чего забросил оружие на плечо, стволом вниз. Теперь чтобы привести его в положение 'наизготовку', и сделать от бедра первый выстрел, понадобится меньше секунды. Что-что, а стрелять муху влет Андрей Викторович умел.
Но все обошлось, никакие негодяи не караулили у выхода из 'дыры', и Сергей Петрович вполне свободно переговорил с Вадимом Дмитриевичем. Они договорились, что примерно минут через сорок Вадима Дмитриевича надо будет встретить на съезде с трассы 'Кола'.
Солнце уже почти коснулось горизонта, когда Андрей Викторович завел свой УАЗ и выехал на рандеву с Вадимом Дмитриевичем. Все прошло благополучно, и еще через четверть часа, в каменный век, вслед за УАЗиком Андрея Викторовича, въехал массивный УАЗ-'Патриот' с прицепом Вадима Дмитриевича. Местность сразу же стала напоминать автостоянку. Мужчины дружно взявшись за дело, быстро разгрузили прицеп, сложив на вершине холма целую кучу припасов. Потом всех позвали к столу и открыли общее собрание Прогрессоров и приравненных к ним лиц. По кругу пошла трехсотграммовая кружка с армянским коньяком, в которой каждый, что называется, омочил губы. Потом настала очередь похлебки из зайчатины, и лишь потом - серьезных разговоров.