Прогулка под луной
Шрифт:
— А что же делать? — отозвалась Маша. — Я должна заявить в милицию. Пусть теперь они разбираются, ловят похитителей. Нельзя же все так оставить? А потом — куда ехать?
— Девочка моя, ты слишком наивна для двадцати пяти. Маша взглянула в зеркальце — Лидия Андреевна казалась усталой, снова держала платок у глаза.
— Похитителей мы вычислили, как я понимаю, без помощи милиции. Доказать же факт похищения будет невозможно.
— Но как же! В доме остались охранники, милиция их схватит, и… — начала Маша, но Лидия Андреевна
— Утром вы там не найдете никаких следов.
— Это в лучшем случае, — поддержал Влад. — В другом случае мы не найдем там и дома. Внезапный пожар — и тю-тю.
— А допросы, всяческие нервотрепки доконают вашу девочку окончательно, — пообещала ясновидящая. — У нее пониженный гемоглобин и глубокий невроз. Ей сейчас необходимо усиленное питание, свежий воздух и покой. Прежде всего покой.
Маша была совершенно сбита с толку.
Не могла же она позволить этим самозванцам присвоить Алькино творчество? Она вырастет и, возможно, сама будет исполнять свои песни. Еще звездой станет. Нет, она, Мария Сивцова, должна им помешать!
— Наивно думать, что возмездие необходимо совершить здесь, на Земле, — глядя в окно, проговорила Лидия Андреевна. — Каждый получит свое, можете не сомневаться. А сейчас хватай ее, вези куда-нибудь подальше, в деревню. Пусть пьет козье молоко и ест пророщенную пшеницу.
— А что я скажу в милиции? — растерянно спросила Маша.
Она посмотрела сначала на Влада, затем на Лидию Андреевну.
— Придумаем что-нибудь, — пообещал Влад, не отрывая глаз от дороги.
Влад как в воду глядел: дача сгорела. Когда он со своим другом, лейтенантом милиции, явился в дачный поселок утром, от дома остались дымящиеся головешки. Соседи жалели хозяина, который работает вахтами на Севере и никак не может привести свою дачу в божеский вид. А теперь вот такая беда, прилетит — будет ему сюрприз.
Влад прекрасно понимал, что хозяин дачи скорее всего не предполагает, что у него были гости.
Доказать причастность Ничубая к похищению девочки не представлялось возможным, и опасность над Алькой и Машей теперь зависла крепко. Влад предложил Маше пожить у него. Вместе с Алькой, конечно. Куда там! Маша и слушать не стала. Дескать, придут проверять из отдела опеки, а она вместе с Алькой живет непонятно где, непонятно с кем. После долгих препирательств нашли компромисс — несколько дней Влад вместе с собакой будет ночевать в комнате Софьи Наумовны. «Гарнизон» переходит на чрезвычайное положение.
Когда вечером он приехал к ней домой, все дамы были на кухне и ужинали. На столе высилась гора блинов, стояла вазочка с вареньем, сметана, на тарелочке расположилась нарезанная половинками «Докторская» колбаса.
Шейла бросилась знакомиться с Алькой, и та сразу же угостила собаку колбасой. Влад увел Машу в коридор.
— Никто не звонил? — спросил он, глядя на смешной завиток возле ее уха.
— Нет. Мы и из дома не выходили. — Маша провела Влада
— Успею. Расскажи мне все, что говорила Алька. Как все получилось?
Маша села на диван.
— Собственно, она ни о чем не. догадывается. Она ушла ото всех и вышла на поляну. Там молодая женщина собирала траву, якобы для кроликов.
— Ну…
— Ну, Алька заинтересовалась. Она вообще любит животных, кроликов никогда не видела. Женщину зовут тетя Катя.
— И эта тетенька пообещала показать ей кроликов?
— Вот именно! Сказала, что живет недалеко, что у нее полно кроликов, котят, щенят и даже козлят. Сели в машину и поехали.
— Машина какая?
— Странный ты, Влад, ну откуда ребенок знает — какая? Красивая, блестящая, черная. Кататься понравилось.
— А шофер?
— Женщина сама была за рулем. Всю дорогу вешала ей лапшу, что очень одинока и у нее нет детей, и если Альке у нее понравится, то…
— Понятно…
— Приехали — никаких кроликов. Какой-то дядька в охране. Дали кипу бумаги, ручку, карандаши, сказали — пиши сколько хочешь. В детском доме, мол, тебе не разрешали писать, а мы — разрешаем. Будешь хорошо себя вести, мол, будут у тебя и кролики, и все остальное.
— Ну и что? Писала?
Маша отрицательно покачала головой. Утром, когда Алька проснулась и постепенно пришла в себя от удивления, Маша стала осторожно выуживать из нее ответы на все свои «почему».
Почему села к незнакомой женщине в машину? Почему не предупредила воспитательницу? Почему… Почему у нее не получались стихи?
Алька насупилась. Маша поняла ее обиду: девочка ждала, что Маша заберет ее, а та проболела, да и оформление документов заняло много времени.
— Алька, ты верила, что я тебя заберу, или?..
— Я и сказала тете Кате, что меня скоро заберут из детдома. А она сказала, что мы подождем тебя здесь, на даче. Что она позвонит тебе. Я все ждала и ждала… И стихи не шли в голову.
Маша прикусила губу. Они сидели на разобранном диване в пижамах, как две сестры — старшая и младшая.
Алька выглядела такой худенькой, бледной, под глазами образовались круги, как у взрослого усталого человека.
— А потом тетя Катя сказала, что ты за мной не приедешь, что передумала, — добавила Алька, глянув на Машу своими серыми пуговицами.
— Ну что ж, — невозмутимо отозвалась Маша. — Взрослые тоже иногда говорят неправду. Я, как видишь, не передумала.
— Но почему я ничего-ничего не понимаю? — поразилась Алька. — Как я дома-то оказалась?
— Я приехала за тобой с одним своим другом, — пояснила Маша, нашаривая ногой тапочку под диваном. — Ты так славно спала, мы не стали тебя будить.
— С Борисом? — Алька обняла подушку и ждала ответа.
— Нет. Его зовут Влад, я тебя с ним познакомлю.
В глазах у девочки появился знакомый блеск — у Маши сразу потеплело на душе.