Проигрыш

Смирнов Леонид Эллиевич

Кройцер смотрел на него, как на ребенка, кивал. Цойбален отвернулся. Он понимал всю бесполезность спора.

Летчик, едва не промахнувшись, посадил вертолет на дорогу. Возле автобуса пахло гарью и кровью.

Отборные головорезы низложенного год назад шейха Карифа все чаще и чаще перебирались через границу и наносили предательские удары в спину. Спускаясь с

перевалов, они устраивали засады и убивали всех подряд не разбираясь. Шейх мстил за то, что народ не захотел больше терпеть кучку истязавших его палачей. В годы правления Карифа "священная гвардия" со зверской жестокостью карала за любое проявление недовольства, а теперь эти вторжения не давали стране вернуться к нормальной жизни. Убийцы уже не в силах были повернуть историю вспять, но обескровить Кара- Сарджо еще вполне могли.

Медики хватали носилки, выскакивали из вертолета, мимо черного остова машины бежали к распластанным на камнях обгоревшим и окровавленным фигуркам, бережно укладывали их и бегом несли к Трансформатору и реанимационному комбайну, спущенным на дорогу через грузовой люк вертолета.

"Вот этот еще дышит", - сказал Питеру Брусенсу патрульный. Невесомое тело мальчика положили на носилки.

Комбайн был раскочегарен на полную. Насосы закачивали в сосуды искусственную кровь, инъекторы с камфарой целились в раскрытые грудные клетки, сердца содрогались в конвульсиях электрических разрядов, пальцы автоматических манипуляторов ритмично двигались, проводя открытый массаж. И сердца начинали биться, и возобновлялось дыхание.

Вытащенных с того света детей предстояло теперь долгие недели выхаживать в больницах, борясь с ожогами и ранениями. По- другому лечили автологи. Выстроившись в очередь, они сменяли друг друга у Трансформатора. Худой мускулистый торс в единый миг покрывался страшными ранами. А ничего не понимающего выздоровевшего ребенка уводили в тень вертолета. Не дожидаясь самоизлечения, парня оттаскивали в сторону. Освободившееся у Трансформатора место тут же занимал следующий автолог.

...Автологи сделали все что могли. Трансформатор встал. А к комбайну вслед

за ранеными продолжали приносить и недавно умерших. Большинство из них было уже не спасти, но все равно пытались, пока оставался хотя бы один шанс из тысячи. Здесь была и маленькая девочка с редкими для сарджанцев голубыми глазами. Она лежала у самых ног Брусенса. Волосы ее спеклись от крови, а тельце было едва прикрыто ошметками синенького платьица в белый горошек. В глазах девочки отражалось солнце. И они искрились, блестели, словно продолжая жить.

Брусенс всего насмотрелся за свою жизнь, но смириться с тем, что умирают дети, никак не мог. Убить же ребенка... Это было выше его понимания. А ведь убивали, и едва не каждодневно. В Кара- Сарджо нашлось достаточно людей, способных убить ребенка. Шейх Кариф умел воспитывать убийц, ничего не жалел для них. И теперь "священная гвардия" добросовестно отрабатывала его щедрую плату. Питеру хотелось ринуться в самую гущу работы, но нейрохирург без своей чудодейственной техники был сейчас совершенно беспомощен. Он мучился, стоя без дела, потом побрел по дороге, сам не зная куда, и снова вернулся к комбайну.

"А где же девочка?" - спросил Питер ошеломленно. Девочки нигде не было. Нейрохирург огляделся. Солнце по-прежнему пылало в бело-голубом небе. Скалы текли, переливаясь в струях горячего воздуха. На раскаленном бетоне дороги рядом с вертолетом стоял Трансформатор. Все люди почему-то столпились вокруг него. Воцарилась мертвая тишина.

Брусенс медленно подошел к медикам и патрульным, кое-как протиснулся сквозь толпу к Трансформатору и увидел склонившегося над чьим-то телом главного врача. А рядом на фирменной куртке автолога сидела голубоглазая девочка и разглядывала свое изодранное платье в горошек.

Главврач встал с колен и как-то совсем по-стариковски полез в вертолет. На расстеленной плащ-накидке лежал Геннадий Квашнин. Брусенс посмотрел на автолога. Геннадий улыбался уголками рта. Умирая, он, наверное, был счастлив. Он еще раз победил смерть.