Произвол

Аль-Али Мухаммед Ибрагим

— Слава аллаху, все в порядке, — заторопился успокоить хозяина Сабри-бек. — Мы проездом в Дамаске и не могли не навестить своего старого друга.

Саиб-бек позвал слугу и приказал подать им наргиле и приготовить ужин. Покуривая наргиле и прихлебывая крепкий бедуинский кофе, беки начали беседу с оценки урожай, потом перешли к обсуждению общей обстановки.

— Крестьяне в Гуте [23] выступают против правительства, — сказал Саиб-бек. — Они неплохо вооружены. У них много винтовок. Не представляю, откуда они их достают.

23

Гута —

сельскохозяйственный плодородный пояс вокруг Дамаска.

Сабри-бек, обрадованный поворотом разговора, тут же предложил Саиб-беку купить у него партию винтовок. В общих словах он рассказал ему о предстоящей сделке.

«Оружие все равно будет продано, — подумал Саиб-бек. — Так почему же и мне не принять участие в деле? Главное, чтобы оружие было доставлено в Гуту. Если операция провалится, скажу, что я здесь ни при чем. А так на каждой винтовке я смогу заработать не меньше пяти золотых лир. С тысячи винтовок я буду иметь кругленькую сумму».

Не долго размышляя, Саиб-бек выразил свое согласие.

— Я дам задаток за пятьсот винтовок, — сказал он. — А окончательно рассчитаемся, когда получу всю партию в Гуте.

— Завтра ночью в Тель Султан прибудет машина с пятьюстами винтовками, — сказал Рашад-бек. — Через четыре часа подойдет вторая машина. Мы можем договориться и о дополнительных партиях.

— Не исключено, что я сделаю новый заказ, — сказал Саиб-бек. — Я думаю послать оружие в Хауран и Джебель аль-Араб [24] .

После ужина Сабри-бек выехал в Алеппо, а Рашад-бек отправился в Бейрут, как и было условлено с капитаном.

24

Южные провинции Сирии.

Вначале он встретился с Марлен. Та наслаждалась прекрасной погодой, посиживая у фонтана в саду Ильяса. Рашад-бек, жалуясь на усталость, стал вкратце рассказывать о встрече со своими клиентами в Дамаске.

— Больших охотников до оружия в Дамаске не нашлось, — хитрил он. — Но мы все-таки смогли продать винтовки по пять лир за штуку. По две лиры мы возьмем себе как комиссионные. Остальное — капитану и его помощникам. Со мной деньги за тысячу винтовок.

— Кому ты их продал? — живо спросила Марлен.

— Неважно кому, главное, что мы получили деньги, — уклончиво ответил Рашад-бек.

Еще раз сославшись на утомленность, он ушел в свою комнату и завалился спать.

Хозяин дома в пижаме и шелковом халате нервно ходил по комнате и курил одну сигарету за другой. Сев рядом с Ум-Жискар, он спросил ее:

— Скажи мне, что мы имеем от этой сделки? Что они, считают нас за дураков? За все надо платить.

Ум-Жискар обескураженно посмотрела на Ильяса. Она так надеялась поживиться от Рашад-бека, а ее не берут в долю. Хорошенькое дельце! Она принимает и услаждает гостей, а те за ее спиной заключают такие выгодные сделки.

Она резко встала и решительно направилась к Марлен.

— Мадам, с тех пор как мы знакомы, мы во всех делах

участвовали вместе. А сейчас ты пытаешься скрытничать. Я тебе нужна только для ублажения твоих клиентов. Через мой дом прошли десятки беков и французских офицеров, которых ты используешь для своего обогащения, — сердито выговаривала Ум-Жискар. — Капитан рассказал мне о вашей операции с оружием. Ты скрыла ее от меня. Ильяс очень недоволен и говорит, что о нас вытирают ноги. Я должна получить свою долю. Неужели ты думаешь, что я удовольствуюсь пустяковым подарком этого негодяя Рашад-бека?

Застигнутая врасплох, Марлен растерялась.

— Это очень деликатное и опасное дело. Я хотела, чтобы о нем знало как можно меньше людей, — оправдывалась она. — Но как ты могла подумать, что мы обойдем тебя? Я сделаю все, чтобы вы получили свою долю сполна.

— Мне известно, что Рашад-бек продает винтовки дороже, чем говорит, — зло сказала Ум-Жискар. — А вы отдаете их ему за бесценок. Нужно поднять цену, тогда нам достанется больше. Рашад-бек выложит денежки. У него полно земли, и он выжимает из своих крестьян столько, сколько захочет.

Марлен попыталась успокоить Ум-Жискар:

— Ты же знаешь, меня не интересуют деньги. Все будет по-твоему. Иди и спокойно отдыхай.

Ум-Жискар стала извиняться:

— Не обижайся на меня за мою откровенность. Но пойми, мне известно, что ты являешься всему головой.

Ум-Жискар побаивалась Марлен, она прекрасно осознавала, какими связями та располагает и в Ливане, и в Сирии. С ней ни в коем случае нельзя было портить отношения, так как это пагубно отразилось бы на делах Ильяса в Бейруте, Алеппо, Хомсе и других городах. И Ум-Жискар никогда не упускала возможности подлизаться к Марлен.

Уединившись в спальне, Ум-Жискар оправдывала себя: «Люди пользуются моим домом. Значит, я имею право на компенсацию. Золото — фундамент жизни. Кем бы я была без него? Такой же служанкой, как Мари».

После ухода Ум-Жискар Марлен продолжала недоумевать: «Как мог капитан проболтаться о винтовках, несмотря на мой категорический запрет? А может быть, она узнала об этом от отца Игнатия? Нет, он умеет держать язык за зубами. Слишком велико его желание стать архиепископом. Кто же все-таки проболтался? Ум-Жискар придется удовлетворить. Лишь бы об этом не пронюхали Астер и Шарона. Тогда я вынуждена буду продать еще одну партию винтовок. Иначе мне не заткнуть всем рты. И плевать, чем это может обернуться для советника и капитана. Я предложу Рашад-беку вторую сделку. Главное, успеть предупредить его, чтобы он всем говорил, что каждая винтовка продана за четыре с половиной, а не за пять лир».

На следующее утро она поднялась к Рашад-беку.

— Кто-нибудь, кроме тебя, знает о ценах на винтовки?

— Нет, никто.

— В таком случае скажешь, что одна винтовка стоит четыре с половиной лиры. Ум-Жискар обозлилась, прослышав о нашей сделке. Я сказала ей, что пока она только в проекте. По завершении дела придется ей подкинуть.

— Но она же получила дорогой подарок! — удивился Рашад-бек. — Он стоит больше, чем сто винтовок. Может, вручить ей еще один богатый подарок, чтобы отвязалась? Чем меньше партнеров, тем лучше.