Прокаженная
Шрифт:
Вальдемар усмехнулся:
— Хорошо же ты отзываешься о своем будущем тесте!
— Надеюсь, он моим тестем не будет. Б-р-р! Даже Мелания со своей горячей кожей не в силах разжечь мою северную натуру. Тут больше подходит Занецкий… А хочешь услышать о Барском нечто новенькое? Отлично с ним держался твой практикант, тот, самый старший.
— Отоцкий?
— Да. Вообрази только, когда мы вышли на номера, граф первым делом накричал на конюшего.
— На Бадовича? За что?
— За то, что тот обратился к нему попросту «пан», без титула. Своими ушами слышал.
— Скотина, —
Они пошли к павильону.
— Это еще не все, — продолжал Брохвич. — Когда пошла облава, граф перешел со своего места на другое — вечно он так. Перешел и забыл взять ружье, а его егерь куда-то запропастился. Тогда Барский, недолго думая, посмотрел свысока на случившегося поблизости Отоцкого и говорит через губу: «Слушай-ка… как тебя там… принеси-ка мне мое ружье».
— Я ведь представил ему всех практикантов, как он смел! — возмутился Вальдемар.
— Барский узнал, что Отоцкий человек бедный и ты ему платишь — этого графу хватило. Он ведь всех, кто работает за деньги, за людей не считает.
— Отоцкий наверняка дал ему хороший урок? Он такого обращения не выносит.
— Погоди! Расскажу по порядку. Сначала он притворился, будто не слышит. А когда граф все повторил, Отоцкий поворачивается к нему, учтиво кланяется и говорит: «Майорат уже представил меня вам, моя фамилия Отоцкий». И преспокойно удаляется.
— Отлично! — развеселился Вальдемар.
— Я и Жнин прямо-таки рукоплескали Отоцкому, но граф наверняка вышел из себя.
Вальдемар засмеялся:
— А я еще сказал, что на обеде ему придется подавать руку моим управителям! Он постарается выкрутиться, но я его поймаю вечером, и уж тогда ухитрюсь представить ему и ловчего, и дворецкого!
— Вот видишь! И ты еще хочешь, чтобы я породнился с этим титулованным остолопом? Да предложи мне Барская миллион, а тетушка лиши наследства — я и тогда не соглашусь. Заполучить такого тестя?
Они вернулись к гостям как раз вовремя. Подъехали еще два экипажа с дамами.
Обед прошел весело, но длился недолго — Вальдемар спешил.
Было решено, что каждая дама выберет себе кавалера. К Вальдемару живо подбежала раскрасневшаяся графиня Виземберг. Вальдемар с благодарностью поклонился ей, довольный, что она опередила графиню Меланию, недвусмысленно намекнувшую майорату за обедом, что выберет его. Шагая под руку с графиней, Вальдемар украдкой оглянулся на Стефу. Она стояла с Люцией поодаль, целясь из ружья в высокую сосну. Стоявший в кругу мужчин Барский что-то оживленно говорил, явно затевая каверзу Стефе. Беспокойство Вальдемара было замечено графиней:
— Пан Михоровский выглядит так, словно недоволен моим обществом…
— Наоборот. Просто я увидел, что не все нашли себе пары и вынуждены скучать.
Графиня быстро глянула на майората, потом проследила за его взглядом.
— Понимаю! У Люции и панны Стефании нет кавалеров. Но почему они сами их не выбирают? Многие наверняка только и ждут этого. Подмигните Жнину, он будет благодарен.
Вальдемар весело поцеловал ей руку:
— Уже
— Правда!
Брохвич галантно уговаривал Стефу выбрать его. Она охотно согласилась, и все втроем они направились по тропинке.
Барский покосился на них и бросил с иронией:
— Похищение сабинянки! Брохвич забыл, что и другие дамы остались без кавалеров.
Занецкий улыбнулся:
— Это скорее похищение сиамских сестер — ведь эти девушки неразлучны.
Барский не любил, когда кто-нибудь портил его шутки. Он свысока глянул на Занецкого и кисло поморщился:
— Ну ладно, не забудь о своих обязанностях. Моя дочка ждет.
Все расселись в экипажи и отправились на новое место. Некоторые дамы, в том числе панна Рита, тоже стали на номера. Однако новая охота в обществе дам оказалась не столь успешной.
Стефа, Люция и Брохвич стояли рядом с майоратом и болтали без умолку. Временами звенел смех графини Виземберг. Вся линия шумела веселыми разговорами, и пули чаще летели в воздух, чем в зверей. Впрочем, добыча все же была неплохой. В один прекрасный момент загонщики выгнали на линию стадо диких свиней, с громким топотом и хрюканьем поваливших прямо на охотников. Загремели выстрелы, но охотники чересчур азартно дергали курки и часто промахивались. На князя Занецкого вышел огромный кабан. Он бежал быстро, огромное черное тело переваливалось на коротких ножках, в разинутой пасти сверкали огромные острые клыки. Князь, не теряя головы, хладнокровно прицелился и выстрелил. Но пуля лишь скользнула по жесткому хребту. Разъяренное чудище, хрипя, метнулось вперед. В него выпалили еще двое. Барский прострелил зверю ухо, пуля князя Гершторфа угодила в ногу. Разъяренный до безумия кабан, разбрызгивая с морды пену, огляделся налитыми кровью глазками и ринулся прямо на Стефу, несясь тяжелым галопом, сопя и выдыхая, со свистом.
Стефа оцепенела от испуга, побледнела, но сохранила присутствие духа и заслонила собой Люцию. Среди охотников началась страшная паника. Брохвич крикнул Стефе, чтобы она бежала, и сам сделал такое движение, словно хотел кинуться прочь. Михоровский стоял бледный, но спокойный.
В последний миг, когда охотники, видя настигшего Стефу кабана, окаменели от ужаса, Вальдемар молниеносно метнулся вперед, одним движением переместил девушек за сосну и мощным ударом погрузил кинжал по рукоять в сердце зверя. Смертельно раненный кабан рухнул, черная кровь брызнула на траву, огромная туша дернулась несколько раз и застыла.
Вальдемар, выдернув окровавленный кинжал, другой рукой вытер вспотевший бледный лоб. Глаза у него были страшными. Бросив мимолетный взгляд на мертвого зверя, он направился к Стефе. Опомнившись, она вместе с Люцией вышла ему навстречу. Вальдемар отшвырнул кинжал, схватил ее за руку и спросил сдавленным голосом:
— Вы очень испугались? Боже, какое несчастье!
Она горячо пожала ему руку:
— Спасибо… вы спасли меня… рискуя собой… я не забуду…
— Боже, что я пережил… Довольно об этом! Что было, то прошло!