Проклятье
Шрифт:
Под окном большой комнаты росло дерево. С него давно облетели листья, а туман пожрал его основание. Маша попробовала сесть на узкий подоконник, но только испачкала джинсы и соскользнула. На ладони осталась серая влажно-прилипчивая труха.
Маша позвала ещё раз — молчание в ответ. В отчаянии она достала из кармана кольцо, которым не пользовалась уже очень давно: Миф почти отучил её прибегать к помощи вещей.
Серебро поблекло, и у самого замочка затянулся узел. Пока Маша распутывала его, замёрзшие пальцы
Сквозняк принёс едва различимый запах табачного дыма. Маша сунула кольцо в карман и пошла к Мифу. Она ожидала застать его на том же самом месте, и ждала, что остекленевший взгляд всё так же будет упираться в облезлый угол. Но Мифа не было в комнате.
Она заглянула в каждую комнату, пока не дошла до последней, тупиковой. Здесь, вероятно, прорву времени назад была чья-то гостиная: на дюбелях повисли остатки книжных полок. До неузнаваемости грязная игрушка валялась в углу — синий искусственный мех перепачкался землёй.
Миф стоял у окна, как будто в середине комнаты ему не хватило бы света, и листал блокнот, щурясь поверх очков. Он не сразу её заметил. Потом заметил всё-таки — Маша поняла это по тому, как напряглись его плечи, — и ещё несколько мгновений не шевелился, словно надеялся, что Маша уйдёт или растворится. Она осталась, и Миф нехотя закрыл блокнот.
— Вы уверены, что здесь вообще что-то есть? — спросила она, осмелев. В другой раз она никогда бы не поставила под сомнение слова Мифа, но кольцо, повисшее на цепочке мёртвым грузом, выбора не оставило.
Миф смерил её взглядом, утвердительно кивнул.
— Как ты себя чувствуешь?
— Хорошо. — От удивления Маша развела руками. Подхваченный насморк, конечно, был не в счёт. Вряд ли о нём стоило сообщать Мифу.
— Ну ладно. — Он тяжело вздохнул и зашагал к выходу.
Маша бросилась следом, именно — бросилась, потому что, оцепенев в нерешительности, успела потерять его из виду. Оставаться одной в мёртвом доме она не хотела, хоть и заблудиться тут было невозможно.
— Сегодня понедельник? — Миф стоял у двери, покачивая в руке ржавый навесной замок. — Хорошо. Значит, до пятницы ещё есть время.
Маша хотела спросить, зачем дожидаться пятницы, но не успела: Миф загремел ключами, отчаянно застонали дверные петли. Утроба дома отгородилась дверью, и разом исчез запах истлевающего прошлого. Маша прошла к самому ближнему окну, глянула внутрь.
Ничего там не изменилось: стул с отломанной ножкой валялся у стены, и клок обоев свисал в том же самом месте. Но она поразилась, как разительно было отличие — смотреть изнутри или же снаружи.
— Эй, — тихонько позвала она ещё раз, напоследок, и дом вдруг отозвался.
Тяжёлый, трупно пахнущий сквозняк лизнул её лицо и тут же растворился в осеннем ветре. Маше стало
Ей больше не хотелось спрашивать, уверен ли он, что кто-то живёт в доме. Теперь она и сама знала это наверняка. И не знала только, хочет ли она встретиться с ним лицом к лицу.
— Ещё есть время, — снова произнёс Миф. Говорил он с таким видом, будто пока Маши не было рядом, он всё равно повторял эту фразу. Повторял и повторял одним и тем же тоном.
Маша молча зашагала позади него. Она ждала, что Миф отдаст ей ключи, как он всегда делал, но он не глядя сунул их в карман ветровки. Может, он просто задумался и забыл — какая, простите, мелочь, — но Маше она запала в память. Что же, ключи от этого дома он не доверит ей? Не заслужила, выходит?
Стоило им отойти от дома шагов на десять, как в мир, парализованный тишиной, хлынули звуки. Поднимая фонтаны брызг, неслись по трассе машины, и утробно, на одной ноте, завывала музыка из чьей-то открытой форточки.
— Мифодий Кириллович, а почему вы спрашивали меня…
Поймав его взгляд, Маша замолчала и молчала долго — до машины, и в машине. Наверняка он был разочарован. Об этом думала Маша, наблюдая, как тянутся вдоль дороги жемчужины фонарей, нанизанные на провода. Фонари никто не выключал даже в полдень, и это впервые показалось ей разумным. Следующий раз, когда придётся сюда ехать, она возьмёт фонарь посильнее. В памяти дом предстал сумрачным, хоть на деле он был почти прозрачным от ветхости и весь в дырах окон.
Только за квартал до общежития Миф как будто оттаял. Или притворился, что оттаял, и криво улыбнулся, поймав Машин взгляд в зеркале заднего вида.
— Завтра мы не увидимся. Я позвоню.
Маша ощутила резкий прилив радости. Завтра она не вернётся в мрачный дом на окраине города! Можно даже отложить на потом поиски фонаря.
Она даже не заметила, как из переулка они вывернули к общежитию.
— До встречи, — сказал ей Миф в зеркало, не глядя поймал за руку и несильно сжал.
Он не позвонил ни завтра, ни в среду, и Маша везде таскала с собой телефон, чтобы не пропустить. Сначала она делала вид, что совсем не переживает и даже рада, потом забеспокоилась всерьёз. Даже могильный образ дома отодвинулся на задний план по сравнению с пропажей Мифа.
Приходилось с содроганием ждать лекции в пятницу. Уж если бы Миф не явился и тогда, Маша дала бы волю панике. Но телефон зазвонил раньше — в четверг ночью. Нащупав мобильный и кое-как попав ногами в тапочки, Маша выскочила из комнаты, чтобы не приводить в ярость Сабрину, которая только что улеглась спать.