Проклятие Солнца

Бланш Лилия

Кетро притащил Малика, практически бросил его на руки кому-то из парней и тут же умчался обратно в поле.

— Элерин, есть зелье? — спросила я, бросаясь оказывать помощь первому пострадавшему.

— Конечно, есть, — не дружелюбно отозвалась этернийка.

Первым в чувство я привела Ганнара, влила в него нейтрализатор и энергетик, со всей силы ударила по щеке.

— Вставай-вставай! Нужно быстро приводить всех в чувство, пока они не впали в кому.

Эмиль медленно зашевелился. Подскочила Влада:

— Кэл, покажи, какое

зелье вливать — я помогу.

Вместе распотрошили рюкзак Ганнара, Элерин металась между пострадавшими. Глядя, как быстро этернийка оказывает помощь, я даже разозлилась на себя. Я могла бы передвигаться также быстро! Чтоб меня… Стиснула зубы и продолжила работать. Вместе мы успели поднять на ноги всех, кроме одного. Фелипе Гомес, антропит из Южного герцогства. Тот, которого Кетро принёс с поля последним.

Я влила в него зелье сразу же, но он не приходил в себя.

— Поздно, — как-то безразлично произнесла Элерин. — Слишком долго пробыл под действием Серебрянки.

— Неужели нет совсем никакого способа вернуть раненого в Академию? — спросил Эмиль.

— Нет, — ответил Илрэмиэль. — Обратный портал откроется только когда мы пройдём все испытания. Можно как-то продлить состояние комы, чтобы он не умер до этого момента?

Я покачала головой.

— Был проект по разработке сыворотки ускоренной регенерации на основе крови этернов, но его отклонили.

— Ещё бы! — хмыкнул кто-то.

— Представляете, сколько полезного можно было бы разработать на основе крови Кетро?!

— А может просто дать Фелипе кровь Илрэмиэля?

Рэм посмотрел на меня.

— Это поможет?

— Нет, — со злостью ответила я. — Вы, что, древних сказок про вампиров начитались? Я введу ему максимально возможную дозировку нейтрализатора. Это даст ему какое-то время. Возможно, мы успеем пройти миссии.

— Перье, почему ты не распознала Серебрянку, ты же специалист? — внезапно выступил вперёд Роар Бьерн.

— Потому что, это растение никогда раньше не маскировалось под траву, — ответила я устало. — А теперь… оно пытается. Это как-то зависит от расположения солнца, потому что, когда пошла серебристая волна, оно сместилось в небе.

— Интереснее другое, — вдруг произнёс Баэлрин. — Почему наши доблестные гаруниты вовсе не разбираются в травках-муравках. Ведь ваша стихия — земля. Вы жили среди демонов земли задолго до появления людей.

Гаруниты слаженно зарычали.

— Прекратить! — почти одновременно выкрикнули Кетро, Фишер и Н’рок. Роар совсем, похоже, забыл, что он вообще-то капитан отряда, должен держать себя в руках, а не провоцировать конфликты.

Я опустилась на колени рядом с Фелипе и занялась зельем. Командиры тем временем уже отдавали приказы и совещались о том, как лучше пройти лес.

Наконец, отряды выдвинулись дальше. Некоторое время я шла позади всех в одиночестве. Нужно было держаться своего командира, но не было сил ускорять шаг. Я ощущала себя ничтожной и бесполезной. Серебрянку

не распознала, помощь оказываю медленно… Честно говоря, отправлялась на экзамены, думая о том, чтобы выжить самой, а не о том, какую пользу я могу принести отряду. Как Кетро оказался рядом со мной не заметила, только вздрогнула, когда он приобнял меня за плечи и шепнул в ухо, касаясь губами волос.

— Моя кровь ведь могла помочь?

— Возможно. Я не уверена, — еле слышно ответила я, замедляя шаг вместе с ним, чтобы немного отстать.

— Почему же ты соврала?

— Чтобы ни у кого не возникло мысли разобрать тебя на запчасти в критической ситуации, — ответила, едва сдерживая раздражение. Неужели непонятно? Бьерн и так ведёт себя агрессивно с самого начала, а если ещё подкинуть им идею, что кровь устойчивого к магии Кетро может оказывать интересные эффекты, кто знает, до чего додумаются однокурсники в случае серьёзной опасности.

Я посмотрела на этерна, ожидая дальнейших расспросов, но он больше ничего не спросил. Лишь на губах мелькнула сдержанная улыбка. Кажется, что в каждом поступке он пытается найти отголоски моих чувств. Пусть! Главное, выйти с этих экзаменов живыми.

— Слушай, зачем все эти крайности? — спросила я. Вопрос мучал меня давно. — Нас не просто экзаменуют. Даже учебные миссии в полевых условиях уж слишком непредсказуемые и жестокие. Почему всё так серьёзно?

— Потому что мы на войне, Калерия, — спокойно ответил Рэм. — На самой настоящей войне против сил четырёх стихий. Да, основные источники запечатаны, но прорывы происходили всегда. Сейчас они участились. Стена вокруг Лютеции слабеет.

— На войне? — переспросила я. Нет, конечно, я всегда осознавала всю серьезность подготовки в Академии, но то, что академисты уже, по сути, солдаты, в голову мне не приходило. — Тогда почему нам позволяют отказаться от экзамена?

— Создать видимость выбора, чтобы население не осознавало реальной угрозы, — хмыкнул Рэм. — Кроме того, пока добровольцев хватает и… ты знаешь сколько человек в Императорском отряде?

— Двенадцать? — выдала я официальную информацию. Считалось, что в Императорском отряде двенадцать членов, которые занимаются разведкой, сбором данных.

— Больше… Гораздо.

— Серьёзно? И откуда ты знаешь? — заинтересовалась я. Рэм взглянул на меня с усмешкой.

— Забыла, кто мой отец?

Забудешь о таком, как же!

— Разве тебе можно что-то рассказывать?

— Я и не собираюсь тебе ничего рассказывать. Кроме одной очевидной вещи: не только ты поступила в Академию, совершенно не понимая, куда идёшь. Образ Императорского отряда старательно романтизируется средствами информации, вокруг него раздувается столько слухов, догадок и даже легенд, что молодёжь тянет в Академию, как мух на мёд. Самая престижная в Гехарии, самая лучшая, а по сути, мы все просто солдаты. Играючи, в шутку, отправляемся на миссии, рискуем жизнью…