Проклятие сумерек
Шрифт:
Гайфье наблюдал за своим «подопечным» из переулка. Время от времени он видел, как Ренье задирает голову и созерцает статую. На самом деле Ренье ждал времени, когда в одном из домов раскроются ставни и на подоконнике появятся цветы в горшке. И когда это произошло, Ренье быстро пересек площадь и вошел в этот дом.
Там он пробыл довольно долгое время. Гайфье ужасно заскучал и проголодался. Он уже начал прикидывать, не зайти ли ему в какое-нибудь заведение, но Ренье успел завести его в более благополучный район города, за вторую стену, где не имелось харчевен, открытых в любое время суток.
Пришлось
«Хорошо бы приблизительно знать, чем он там занимается, – думал Гайфье. – По крайней мере, хоть какое-то развлечение…» Тут ему пришло в голову, что Ренье, возможно, посещает одну из своих любовниц, и мальчик покраснел. Нет уж, лучше ничего не представлять, а иметь дело с чистыми фактами. Ренье зашел в дом. Точка.
Отчаянно зевая, Гайфье уставился на цветочные горшки и лепные украшения на уровне второго этажа.
Спустя полчаса Ренье наконец-то вышел на площадь. В руках у него имелся весьма неожиданный предмет: богатейшее женское платье на распялке. Зеленая с желтым парча, атласный лиф, гигантский шлейф, подколотый сзади. Это громоздкое сооружение было водружено на шест, с которым Ренье и шествовал, точно с хоругвью.
«Теперь шпионить за ним будет проще, – подумал Гайфье. – Эта штука почти полностью загораживает ему обзор. Интересно, что означает это платье?»
Крадучись, мальчик последовал за своим знакомцем. Ренье шел медленно, прибегая ко всевозможным предосторожностям, дабы не зацепить платьем за стены домов и не испачкать изумительную парчу.
«Если бы эта вещь потребовалась ему для переодевания, он бы не нес ее так открыто, – думал Гайфье смятенно. – И куда он направляется с эдакой штукой?»
Ренье прошел еще несколько улиц, после чего остановился перед одним из домов и удовлетворенно хмыкнул. Затем, осторожно придерживая платье рукой, нырнул в дверной проем.
Мальчик очутился перед этой дверью спустя несколько мгновений. Он задрал голову, рассматривая фасад здания, как уже привык делать, и вдруг до него дошло, что он опять не понял очевидного: перед ним был трактир. Довольно респектабельный, с пестрыми занавесками на окнах, даже со скатертями на столах. На вывеске – лань, сбившая хорошенькими рожками с ног охотника: тот, сидя на земле, с разинутым ртом смотрит на грозную противницу.
Хозяйка, разодетая в кисею, с пухлыми белыми руками, встретила Ренье у самого порога. До мальчика донеслись радостные восклицания, а затем Ренье со своей ношей скрылся в полумраке помещения.
Хуже всего оказалось то, что из раскрытых дверей и из окон до мальчика доносились запахи съестного. Здесь явно уже приготовили завтрак.
Гайфье огляделся по сторонам: народу на улицах прибавилось. Залитое новорожденным солнцем царство Гайфье ушло незаметно, тихо, растворилось в дневных заботах.
Ренье отсутствовал довольно долго и наконец возник на пороге, обтирая на ходу салфеткой жирные губы. Хозяйская кисея развевалась за его спиной, нежный голос ворковал что-то успокоительное.
Затем из дверного проема выдвинулось платье на шесте. Казалось, вся улица засияла зеленой и желтой парчой.
Со своей великолепной ношей, развевающимся платьем на шесте, Ренье стремительно зашагал
Наконец Ренье добрался до цели и решительно постучал в дверь одного ничем не примечательного дома, без всяких украшений и лепнины.
На сей раз Гайфье решил во что бы то ни стало увидеть, что происходит там, внутри. Он вскарабкался на решетчатую ограду, что была возведена вокруг дома напротив, и получил вполне приличный обзор.
Окна были распахнуты настежь, чтобы дать больше света. Это имело большой смысл, поскольку переулок был узким, а комнаты помещались на втором этаже.
Посреди комнаты стояла женщина. На ней была только длинная белая сорочка. Ренье с серьезным видом расхаживал вокруг нее и что-то говорил. Та кивала и быстро жевала губами. Затем Ренье скрылся за ворохом парчи, а несколько минут спустя платье оказалось на женщине. Ренье тщательно застегивал крючки и затягивал шнуровку.
До соглядатая донесся обрывок разговора.
– …Пусть она теперь побережется! – сказала женщина в парче.
– Думаю, вы сразите ее, дорогая, – подтвердил Ренье.
– Ударом в сердце! – сказала женщина и засмеялась. – Вы просто кудесник, господин Ренье.
Незнакомая женщина сжала кулак и погрозила кому-то невидимому:
– Я убью ее, просто убью.
Гайфье спрыгнул с забора. Ему показалось, что он услышал достаточно. «Убью ее». И для кого предназначается роскошное платье? Если для заговорщиков, то…
То покушение на королеву произойдет на городском празднике. Вот оно что. «Я ее убью», – сказала та женщина.
Ренье вышел на улицу, освобожденный от своей ноши. Следуя за ним, Гайфье миновал переулок, выбрался на более широкие улицы, снова очутился на площади с таинственной статуей на столбе, а оттуда двинулся к дворцовому кварталу.
И тут на углу Ренье остановил… Пиндар.
Гайфье юркнул в тень, спрятавшись за большой кариатидой, которая с исключительно серьезным видом поддерживала навес над дверью. Только этого не хватало – чтобы Пиндар обнаружил своего господина разгуливающим по городу в ранний час! Наверняка начнутся сплетни касательно похождений королевского брата. Может быть, ему даже припишут какую-нибудь любовницу! А Эскива окончательно утвердится в убеждении, что Гайфье участвует в заговоре против нее.
С того места, где прятался Гайфье, не было слышно ни слова из того, что говорилось между Пиндаром и Ренье. Но выражения их лиц были более чем красноречивы.
Пиндар имел многозначительный и слегка встревоженный вид. Глазки поэта так и бегали, как будто он опасался слежки. Несколько раз он вздрагивал и оборачивался.
Ренье, напротив, выглядел рассеянным: он то почесывался, то вздыхал, то качал головой, то кивал, как будто не придавал происходящему большого значения.
Однако самым странным наблюдателю показалось то обстоятельство, что Ренье и Пиндар держались как старые знакомые. Разумеется, ничего удивительного в том, что у Ренье полным-полно приятелей в столице – в конце концов, Ренье живет здесь почти всю жизнь; но Пиндар по большей части проводил свои дни в провинции… Стало быть, их знакомство относится к очень давним временам.