Проклятие Ведьмака

Joseph Delaney

The Spook's CURSE

Children’s Books, a division of the Random House Group

Оформление серии Дмитрия Сазонова

Иллюстрация на переплете Сергея Шикина

Самый высокий холм в Графстве окутан тайной. Говорят, что однажды, когда

бушевала гроза, там погиб человек, сражаясь со злом, которое угрожало всему миру. После битвы вершина снова покрылась льдом, а когда он сошел, изменились названия всех городов, долин и даже очертания холмов. Сейчас на этой самой высокой вершине не осталось ничего, что напоминало бы о тех событиях.

Но имя осталось.

___________

Ее называют

____________

Каменный Страж,

или

Камень Уорда-защитника

Услышав первый крик, я отвернулся и с такой силой зажал уши, что заломило в висках. Помочь я пока ничем не мог. Но и слышать, как вопит от боли священник, тоже было невмоготу. Он кричал долго, очень долго… Потом все же умолк.

Я сидел в темном амбаре, дрожа от страха и, слушая, как дождь барабанит по крыше, храбрился как мог. Ночь выдалась скверная. И наверняка дальше будет только хуже.

Десять минут спустя прибыли такелажник и его напарник, и я бросился к двери, чтобы их встретить. Оба были мужчины крупные, я едва доставал им до плеча.

– Ну, парень, и где мистер Грегори? – спросил такелажник, не скрывая нетерпения.

Он поднял фонарь и подозрительно огляделся. Глаза у него были проницательные и умные. Оба пришедших выглядели людьми бывалыми, таких на мякине не проведешь.

– Он плохо себя чувствует. – Я изо всех сил старался, чтобы голос не дрожал от волнения. – Всю прошлую неделю он пролежал в постели с лихорадкой и поэтому вместо себя послал меня. Я Том Уорд. Его ученик.

Такелажник оценивающе оглядел меня с головы до пят и так высоко вскинул бровь, что она скрылась под козырьком кепки, с которого все еще стекали капли дождя.

– Ну, мистер Уорд, – с заметной иронией сказал он, – мы ждем ваших указаний.

Я сунул руку в карман штанов и вытащил набросок, сделанный каменотесом. Такелажник поставил фонарь на земляной пол, с видом утомленного жизнью человека покачал головой, бросил взгляд на своего напарника и, взяв набросок, принялся его изучать.

В наброске указывалось, какого размера яму нужно вырыть и какой величины камнем ее потом накроют.

Такелажник снова покачал головой, опустился на колени рядом с фонарем и поднес бумагу близко-близко к свету. Когда он поднялся, вид у него был хмурый.

– Яма должна быть девять футов глубиной, – заявил он, – а здесь сказано – всего шесть.

Он явно знал свое дело. Стандартная яма для домового должна быть глубиной шесть футов, но для домового-потрошителя,

самого опасного из всех домовых, норма девять футов. Мы наверняка имели дело с потрошителем – подтверждением тому были крики священника, – однако рыть яму глубиной девять футов времени не было.

– Этого хватит, – сказал я. – Но все нужно сделать к утру, иначе будет слишком поздно и священ ник умрет.

До этой минуты эти крупные, сильные мужчины всем своим видом излучали непробиваемую уверенность, но теперь вдруг занервничали. Хотя вообще-то они должны были понять, что дело серьезное, еще когда прочитали записку, где я просил их прийти в этот амбар. Я написал ее от имени Ведьмака, чтобы они наверняка явились.

– Ты знаешь, что делаешь, парень? – спросил такелажник. – Эта работенка тебе по плечу?

Я посмотрел прямо ему в глаза, изо всех сил стараясь не моргать:

– Ну, начал я уж точно хорошо – нанял лучшего такелажника в Графстве.

Похоже, я сделал верный ход: на его лице появилась улыбка – будто расселина пролегла.

– Когда доставят камень? – спросил он.

– Задолго до рассвета. Каменотес сам привезет его. К этому времени у нас должно быть все готово.

Такелажник кивнул:

– Тогда за дело, мистер Уорд. Покажи, где нужно копать.

На этот раз он не подтрунивал, а говорил обычным деловым тоном. Он хотел побыстрее сделать свою работу и покончить с этим. Мы все хотели того же, и время поджимало, поэтому я накинул капюшон, взял посох Ведьмака в левую руку и вышел на холод, под дождь.

Снаружи стояла их двуколка, ее груз был накрыт куском непромокаемой ткани. От тела коня, терпеливо ждавшего под дождем, поднимался пар.

Мы зашагали по грязи – через поле, потом вдоль живой изгороди из терновника до того места, где под кроной старого дуба кусты редели, – на самой границе кладбища. Яма должна быть близко к освященной земле, но не слишком. Ближайший надгробный камень лежал всего шагах в двадцати.

Я указал на ствол дерева:

– Копайте как можно ближе к нему.

Под бдительным надзором Ведьмака я выкопал множество ям – в порядке практики – и при необходимости смог бы справиться сам. Однако эти люди были знатоками своего дела и, конечно, покончат с ним быстрее.

Когда они пошли за инструментами, я продрался сквозь живую изгородь и побрел по дорожке между надгробиями к старой церкви. Ей явно требовался ремонт: черепица на крыше во многих местах обвалилась, а стены много лет тосковали по свежей краске. Я толкнул боковую дверь, и она со скрипом отворилась.

Старый священник лежал на спине перед алтарем точно так же, как и раньше. Женщина по-прежнему стояла на коленях у его головы и плакала. Единственное, что изменилось, – церковь была залита светом. Женщина забрала из ризницы все свечи, повсюду расставила их и зажгла. Они стояли кучно по пять-шесть, – на скамьях, на полу, на подоконниках, но больше всего на алтаре. Их было не меньше сотни.

Когда я закрывал дверь, в церковь ворвался поток воздуха, и пламя свечей заколебалось. Женщина подняла на меня глаза – по ее лицу катились слезы.