Проклятие
Шрифт:
Я снова огляделась и мое внимание привлекли старинные напольные часы, которые находились здесь же, в центральном зале. Огромный циферблат размером, как минимум, с три человеческие головы, находился как раз на уровне моих глаз.
Гигантизм, как я уже упоминала, в былые времена проявлялся во всем – огромные дома, огромные часы… Судя по количеству населения Земли, все прекрасно умещались на планете и не чувствовали тесноты. Сейчас же нас почти восемь миллиардов, и мы стали поклоняться минимализму. Часы становятся все меньше, телефоны все тоньше, квартиры и сады все компактнее, автомобили все экономнее.
Очень красивые часы. Интересно сколько им лет? Явно, они очень старые
Усмехнувшись, я провела рукой по их теплой деревянной поверхности, сразу же ощутив на ладони слой тонкой пыли, а потом снова огляделась.
Где хоть кто-нибудь? Поместье не может оставаться бесхозным и умирать среди этих прекрасных дубовых рощ, в конце концов, мы живем не во времена Апокалипсиса и не во времена страшных эпидемий.
А может, мистер Вудвард совершает вечернюю прогулку, наслаждаясь благоуханием огромного сада, окружавшего особняк, мелькнула мысль. А может, он уехал в продуктовую лавку? Но, если так, то почему не заперты дом и ворота? В Нью-Йорке не принято оставлять двери открытыми, чтобы не стать жертвой грабителей или еще кого-нибудь похуже. Хотя, собственно, от поместья до Нью-Йорка очень далеко. Возможно, в этих краях не принято бояться себе подобных и отгораживаться от них. Жизнь в провинции обустроена совсем не так как в городах, об этом я читала в какой-то книге. В Нью-Йорке мы можем не знать в лицо соседей, обитающих на той же самой лестничной площадке, а в маленьких городишках каждый знает каждого не только по имени, но и по фамилии. Люди живут, словно большая дружная семья и у них нет привычки бояться друг друга…
Но, сейчас не об этом. Нужно было срочно решать, что делать дальше, поэтому, для начала убедиться в том, что ни сам дядюшка Алестер, ни его разложившийся труп не находятся в одной из комнат, а посему мне пришла в голову мысль тщательно обследовать второй этаж особняка.
Сказано – сделано. Еще раз оглянувшись по сторонам, я стремительно поднялась по мраморной лестнице на второй этаж и оказалась в центре длинного широкого коридора, уходившего в противоположные стороны. Выбрав западное крыло особняка, я двинулась по проходу, с интересом разглядывая одинаково красивые двери с выгравированными в древесине узорами, за которыми, видимо, располагалось бесчисленное множество комнат бывших обитателей дома и их прислуги.
– Мистер Вудвард, – периодически повторяла я, не уставая оглядываться. – Вы дома?
Пройдя до конца коридора, я выглянула в широкое окно и немного прищурилась, с наслаждением разглядывая очень приветливый и милый пейзаж. Вечер понемногу вступал в свои права и, несмотря на то, что летние июньские ночи достаточно коротки, уже не за горами было то время, когда ночь вступит в свои права. Находясь в таинственном полумраке особняка довольно продолжительное время, я отвыкла от солнечного света, источник которого уже скрылся за роскошными кронами величавых дубов.
Красота.
Невозможно отрицать, что, несмотря на отдаленность от цивилизации, поместье было бы идеальным местом для жизни большой и дружной семьи. Жаль, что оно умирает, хотя могло бы сослужить добрую службу не одному поколению людей.
Вздохнув, я развернулась на сто восемьдесят градусов и посмотрела на окно, расположенное в другом конце коридора,
Поразмыслив немного, я толкнула ближайшую к себе дверь и оказалась в небольшой комнате, оборудованной все в том же старомодном стиле. У левой стены находилась просторная кровать, застеленная шелковым покрывалом темно-красного цвета, у противоположной стены располагался гардероб, почти достающий до высокого потолка, а у окна стоял прямоугольный стол на массивных изогнутых ножках с ящиками и стул с резной спинкой… Интересно, кому принадлежала эта комната и где теперь ее бывший хозяин? Я потянула тяжелую дверь гардероба на себя, и она, жутко скрипя, открылась, с неохотой позволяя рассмотреть содержимое, которое так старательно прятала, по-видимому, уже долгие годы. Женские вещи, висящие на плечиках. Даже не женские, а, скорее всего, судя размерам, подростковые девичьи. Длинные шелковые и льняные платья различных расцветок и оттенков, сделанные в соответствии с модой ушедших времен. Абсолютно точно можно было сказать только то, что их не носили уже много-много лет. Мне снова показалось, что я очутилась в прошлом.
Закрыв дверь гардероба, я прошла через комнату и посмотрела в окно, из которого открывался потрясающий вид на задний двор и дубовую рощу, начинающуюся чуть поодаль. Красота, очередной раз подумала я, просто красота, которую невозможно описать словами. В отдалении, в разрыве раскидистых крон, я увидела какую-то высокую треугольную крышу, а это могло означать только то, что там, за рощей, располагается еще какое-то строение, скорее всего, гостевой дом или жилище для садовой прислуги. Поразительно, как некогда процветающее поместье пришло к упадку.
Опустив глаза, я сразу же увидела на старой лаковой поверхности стола выцарапанные каким-то острым предметом, ножом или гвоздем, кривые буквы.
– В этой комнате умер брошенный и всеми забытый узник поместья семьи Вудвард, – прочла я вслух и, нахмурившись, призадумалась над тем, что бы могла значить эта странная надпись? В поместье держали пленника? Почему? За что? Особняк Вудвардов не переставал удивлять меня своей таинственностью. Не придумав ни одного дельного объяснения странной надписи, я уже собралась развернуться и выйти из комнаты, как вдруг почувствовала, что мне в затылок уперся какой-то твердый предмет, а потом чей-то скрипучий строгий голос уверенно произнес:
– Стоять! Одно неверное движение и, клянусь Богом, мэм, ваша голова разлетится на кусочки!
Сообразив, что к моей голове приставили дуло пистолета, я замерла от страха, инстинктивно вскинув обе руки вверх и почувствовав, как сильно задрожали колени.
– Кто вы и что делаете в моем доме? – все так же строго спросил из-за спины голос.
– Сэр… – пролепетала я шепотом, чувствуя, как пересохло горло. – Не стреляйте! Я не вор… Меня зовут Патрисия Софт, я из Нью-Йорка… Я ищу человека по имени Алестер Вудвард…
После этих слов дуло оторвалось от моего затылка, и две крепкие, жилистые руки резко развернули меня на сто восемьдесят градусов. Я увидела перед собой высокого поджарого старика с седой головой и такими же седыми усами, завитыми вверх точно также, как на одном из портретов, которые висели на стенах главного холла. Старик некоторое время пристально вглядывался в мое лицо, и я отчетливо различила, как сильно задрожала его челюсть и начало подергиваться левое веко.
– Боже мой… – выдавил он, наконец, не спуская с меня изумленного взгляда, а потом провел сухой ладонью по моей левой щеке. – Боже, я не верю своим глазам… Как сильно ты похожа на мать…